Таджикистан. Граница дороже героина. Как режим Эмомали Рахмона превращает сокращающийся наркотрафик в растущую ренту безопасности – в обзоре «ПолитНавигатора».
13 августа 2026 года около 18:40 в селе Даштак Дарвазского района пуля с афганского берега Пянджа влетела в окно дома и попала 21-летней Жасмине Ширинджон в область печени. Она умерла по дороге в районную больницу. Жасмина была беременна, у нее остался малолетний ребенок. Наутро президент Эмомали Рахмон выразил соболезнования, МИД направил Кабулу ноту протеста и заявил также о нарушении воздушного пространства и повреждении жилых домов.
Стреляли из уезда Нусай, где с 11 августа силы «Талибана» вели бой с отрядом собственного полевого командира Джумы Хана Фатеха, этнического таджика, отказавшегося разоружаться. Кабул и Кандагар перебрасывали подкрепления, работали вертолеты и беспилотники. 17 августа Фатех сдался начальнику генштаба Фасихуддину Фитрату и был вывезен в Кабул.
Наркотиков в этой истории не было. По реконструкции ACLED, непосредственным поводом стала попытка вывезти технику из районов под контролем Фатеха; более широкий фон – спор о разоружении, местной власти и контроле над золотыми рудниками. Long War Journal также связывает обострение с борьбой за добычу в Бадахшане.
Но внутриафганский конфликт вокруг власти и золота за несколько дней запустил всю машину таджикской пограничной политики: ноту протеста, заявления ОДКБ о необходимости усиливать контроль, ограничения посольства США на поездки в приграничные районы ГБАО. Событие с нулевым наркотическим содержанием увеличило политическую стоимость границы. В этом и состоит сюжет.
Рента меняет форму
Двадцать лет наркотическая угроза работала на таджикский режим сразу в нескольких формах. Она давала силовому аппарату контроль над доступом к маршрутам, позволяла избирательно преследовать участников рынка и политических соперников, оправдывала жесткий режим в приграничных регионах и Читать далее…
