Олег Царёв: История семьи Шараковых показала, что менять нужно не международную конвенцию, а российский порядок рассмотрения и исполнения таких дел

История семьи Шараковых показала, что менять нужно не международную конвенцию, а российский порядок рассмотрения и исполнения таких дел.

Первая проблема заключается в немедленном исполнении. Статья 212 ГПК позволяет начать его до вступления решения в законную силу, если промедление грозит значительным ущербом или может сделать исполнение невозможным. Подать жалобу на немедленное исполнение можно, но сама жалоба его не останавливает.

Если ребёнка уже увезли за границу, последующая отмена решения может оказаться запоздалой. А вернуть ребенка при таком споре практически нереалистично, потому в этой истории отец и пустился в бега.

По делам о возвращении детей нужно запретить исполнение до окончания срока обжалования. Если апелляция подана, исполнение должно автоматически приостанавливаться до её рассмотрения. Сами такие жалобы закон уже предписывает рассматривать ускоренно, не более месяца.

Наконец, передавать ребёнка за границу нужно только после вступления решения в силу, с обязательным участием опеки и детского психолога. Сейчас присутствие органа опеки обязательно, а психолога пристав приглашает лишь при необходимости.

Вторая проблема связана со сроками. Апелляцию можно подать в течение десяти дней с момента принятия решения в окончательной форме. Копию решения суд обязан вручить или направить не позднее пяти дней, но нарушение этого срока не останавливает отсчёт времени на жалобу. Мотивированное решение зачастую выдают на исходе десяти дней или позже, а исполнение к этому времени уже проведено ребёнок за границей, и обжаловать по существу нечего. Иногда это загруженность суда, иногда специально. Право на апелляцию в таком случае реализовать невозможно.

Я считаю, что для этой категории дел срок обжалования нужно считать со дня подтверждённого получения мотивированного решения. Само решение следует вручать не позднее трёх дней после изготовления.

Третья проблема касается учёта мнения ребёнка. Семейный кодекс требует учитывать позицию ребёнка старше десяти лет, если это не противоречит его интересам. ГПК в общем виде обязывает суд объяснять, почему он отверг доказательства и доводы сторон. Но в делах о международном возвращении нужна более строгая норма: ребёнка старше десяти лет следует опрашивать с участием психолога. Если его мнение не учитывается судом при вынесении решения, в решении придётся отдельно объяснить почему. Так же суд должен будет дать оценку заключениям психолога и опеки, а также доводам о рисках, предусмотренных статьями 13 и 20 Гаагской конвенции. Мнение ребёнка нельзя будет просто выслушать и оставить без содержательного ответа.

Готовый проект поправок я приложил к посту. Коротко, что предлагается:

запретить немедленное исполнение по делам о возвращении детей, а при подаче апелляции автоматически приостанавливать исполнение;

передавать ребёнка только после вступления решения в законную силу, с обязательным участием опеки и детского психолога;

изготавливать окончательное решение в течение пяти дней, вручать его сторонам в течение трёх дней, а десять дней на апелляцию отсчитывать с момента получения копии;

опрашивать ребёнка старше десяти лет с участием психолога и обязательно объяснять в решении, почему суд отклонил его мнение, заключение психолога или опеки и доводы о рисках, предусмотренных Гаагской конвенцией.

Некоторые скажут, что надо просто выйти из Конвенции. Не согласен. Она работает в обе стороны: с её помощью российский родитель тоже может добиваться возвращения ребёнка, которого увезли за границу. Другого столь же отлаженного международного механизма для таких случаев нет. При этом суды не отправляют детей за рубеж автоматически. В 20162018 годах они рассмотрели 71 дело о возвращении детей и в 48 случаях отказали заявителям. Выйдем из Конвенции лишим наших же граждан способа защитить их детей.

И главное. Ругать судей легко, менять систему трудно. Но результат даёт только второе.

Олег Царёв. Telegram и Max.