Почему Валерию отпустили, а Деточкина посадили. О вине и мотиве.
Часть 1 - история Валерии
После поста о Валерии многие написали: как же так, вменяемая девушка вошла в чужую квартиру, взяла деньги из сейфа и невиновна? Путаница возникает из-за трёх понятий: мотив, умысел и вина.
Объясню на бытовом примере. Человек уходит из гостей и берёт в прихожей чужое пальто. Если он думал, что пальто его, кражи нет, хотя пальто пропало. Он не понимал, что берёт чужое. Если знал, что чужое, и взял это кража. Зачем взял продать, подарить, отдать бездомному на кражу не влияет. Так вот: понимал ли, что делает, и хотел ли этого это умысел. Есть умысел есть вина. А зачем он это делал мотив. Мотив может повлиять на срок, но не на то, виновен человек или нет.
Вспомните Берегись автомобиля. Деточкин угонял машины у взяточников и спекулянтов, продавал их, а деньги отправлял в детские дома. Мотив благородный, вся страна ему сочувствует. Подберёзовиков на суде говорит: Он, конечно, виноват. Но он не виноват. В праве так не бывает. Деточкин знал, что берёт чужое, и распоряжался им как своим. Умысел налицо, значит, есть и вина. Благородный мотив мог смягчить срок, но не отменить его. Деточкина посадили правильно.
Валерия другой случай. Её мотив страх за себя и родителей. Но как и у Деточкина, мотив для вины не важен. Важно, был ли умысел, то есть что она понимала и чего хотела. Она была уверена, что проводит обыск по заданию ФСБ и деньги идут государству. Она не распоряжалась ими как своими, она их сдала следователю. Мне возразят: незнание закона не освобождает от ответственности. Верно, но она знала, что воровать нельзя. Она не знала, что людей в форме на экране не существует и обыск выдумка. Юристы называют это ошибкой в фактах, и такая ошибка умысел исключает.
А кража и мошенничество бывают только умышленными. По неосторожности их совершить нельзя так написано в Уголовном кодексе (ст. 24). Нет умысла нет вины, нет вины нет преступления. Поэтому Валерию отпустили не из милосердия, а по закону.
Тогда почему же такие дети и старики получают сроки? Потому что на вопрос понимала или нет в России отвечает один человек следователь. Об умысле он судит по поступкам: вошла в квартиру, взяла деньги значит, понимала. Экспертизу назначает он сам, и он же решает, верить ли ей. Заключение специалиста со стороны защиты он принимать не обязан. А суд соглашается с обвинением в 99,7% случаев.
В Англии или США этот вопрос решали бы присяжные. Обвинение и защита спорили бы перед двенадцатью обычными людьми: могла ли девочка полтора месяца верить людям в форме на видеосвязи? Присяжные определяли бы, что произошло на самом деле, а судья как это квалифицировать по закону и какое наказание назначить.
У нас суд присяжных есть, но по мошенничеству он не положен, несовершеннолетним тоже. Присяжные у нас рассматривают около тысячи дел в год и оправдывают каждого четвёртого. Обычные судьи троих из тысячи.
Пробел есть и в самом законе, он не знает середины: либо признаются, что человек совсем не понимал, что делает, либо понимал всё. Есть Аффект, но это вспышка, на минуты. Есть ограниченная вменяемость, но это болезнь. А для человека, которого неделями держат под контролем мошенников, отдельной нормы нет. Поэтому у следователя, по сути, только два положения рубильника: признать, что умысла не было, и отпустить или судить как мошенника по статье, где до 10 лет. Валерии достался первый вариант. Арсению, 16-летнему школьнику из моего прошлого поста, второй, хотя экспертиза у него пришла к схожему выводу.
Деточкина осудили правильно: умысел у него был. Валерию отпустили правильно: умысла не было. Но между этими крайностями множество дел. И в каждом вопрос понимал или нет решает следователь, которому нужна раскрываемость. Пока так, итог зависит не от закона, а от того, дошло ли письмо матери до нужного кабинета.
А почему взрослые и дети по звонку от силовиков теряют голову отдельный разговор, об этом в следующем посте.
Олег Царёв. Telegram и Max.