В связи с трагической смертью Ивана Гудкова в последние дни в публичном пространстве довольно часто звучит вопрос: а как так вышло, что в семье, где отец и дед буквально жизнь положили на борьбу с Россией и на уничтожение России, где транслировали совершенно лютую русофобию, парень вдруг вырос человеком русским и страдающим из-за того, что быть русским ему на чужбине невозможно.
Вчера даже у меня коллеги спрашивали это во время интервью: как так случилось. А как так происходит, хочу спросить, что в семье, где отец сотрудник правоохранительных органов, мама педагог, сын абсолютно наглухо индоктринирован идеями радикального либерализма, навальнизма и в былые годы бесконечно ходил на митинги Навального и дрался с полицейскими?
Как так происходит, что дети из очень приличных семей, даже с неплохим образованием, поддаются на вербовку и иногда по идейным соображениям, а иногда тупо за деньги, за дурацкие 15 тысяч рублей идут и поджигают релейный шкаф или военкомат, или ещё что-нибудь, или фотографируют военные предприятия и отсылают врагу.
Вроде бы семья нормальная, а вот так всё поворачивается.
Тут вопрос не к Гудкову и не к отцу, не к деду. Тут вопрос шире, вообще ко всем к нам, к родителям. Мы, в принципе, понимаем, что происходит с нашими детьми? Вне зависимости от наших взглядов, от наших представлений о политике, о войне на Украине, о стране и мире. Мы наших детей точно понимаем, мы их слышим, мы их, ладно, слышим, мы их слушаем, мы понимаем, что их тревожит, где у них болит, почему у них болит?
Мы понимаем, в каком мире они живут? Мне кажется, нет. Мне кажется, что наш опыт превращается в шоры для нас же самих.
Вот нам в 40-50 лет ясно, какой путь нашла страна. Мы всё помним, всё видели. Мы помним, как на стихийных рынках около метро окурки продавали в банках литровых. И покупали мужики, курили.
А наши дети, которым сейчас 15, да даже 20, они вообще ничего не помнят. Кроме сначала довольно комфортной России, а потом два года ковида и пять лет войны. Но все равно в весьма комфортной стране.
Причём мы, как люди взрослые, убеждены, что они всё должны понимать. А они в силу возраста действительно не знают и не помнят ничего: ни про Одессу 2 мая, ни про страшную зиму 1415 годов в Донбассе. Ничего не знают, не понимают, не в курсе, не слышали. Мы им не рассказали. А для них всё, что происходит, выглядит как непонятная череда событий.
Раз и ни с того ни с сего началась специальная военная операция. Почему? Отчего? Да просто взрослые с ума сошли. Мы осознаём, что у многих детей именно такая картина мира? Нет, не осознаём, а пора бы.
Трагедия в семье Гудковых это в общем не единичный случай. Я знаю семью, где двое детей, они уже не подростки, но ещё не совсем взрослые, мечтают вернуться в Россию. Родители увезли их через год после начала СВО и однозначно решили, что никто никогда из семьи в Россию не вернётся.
А у детей здесь бабушки, дедушки, первая любовь наконец. Та жизнь, которую они ценят. И поверьте, это вовсе не те дети, которые приедут в Россию и тут же начнут бесконечно смотреть "Вести" на моём родном канале. И это не те дети, которые симпатизируют власти. Вовсе нет. Они вполне себе умеренно либеральных взглядов. Только они всё равно русские и всё равно хотят домой. И всё равно хотят быть здесь. И всё равно хотят, вот удивительное дело, несмотря на всю обстановку в семье, быть полезными России.
А их не отпускают. И скорее всего не отпустят.
Есть обратные истории. Когда ребёнок не хочет принимать участие в какой-нибудь общественной жизни, в выставках, не хочет вступать в Юнармию и участвовать в каких-то окружных политических мероприятиях. Он хочет заниматься чем-то своим. Биологией, компьютерными технологиями. А в семье ему говорят: нет. Ты обязан. Потому что так положено.
Одним словом, я не знаю, что заставляет родителей порой детей своих ломать. Ну, буквально ломать. Я не знаю, по какой причине взрослые люди считают, что ребёнка можно и не слышать.
Но в конечном счёте любые последствия в виде того, что сделали наши дети, ложатся прежде всего на нас как на родителей. То есть ответственность за то, что сделал ребёнок, лежит где-то в той сфере, где родители не сказали, не услышали, не поговорили, не увидели слезу, не почувствовали боль, не обняли, не поддержали.
Не хотим слышать наших детей, не надо потом удивляться, что они исполняют какую-то дичь. И это точно не только их зона ответственности.