На фоне слухов о подготовке к новому военному обострению вокруг Ирана, декабрьский фьючерс на нефть марки Brent поднялся выше $114 за баррель. Поставки российской нефти сорта ESPO с Дальнего Востока с отгрузкой в конце декабря и январе предлагались с премией более $25 за баррель по сравнению с нефтью Brent.
Однако российский бюджет продолжает испытывать серьезные проблемы. За девять месяцев нефтегазовые доходы упали на 17,2%, а дефицит бюджета увеличен до 3,2% ВВП.
Получается парадокс: нефть дорожает, а денег в казне не прибавляется.
Во-первых, биржевая цена - это не та сумма, которую реально получает Россия. Российская нефть марки Urals отстает от мировых котировок: дисконт в порту Приморск вырос с $19,4 до $25,3 за баррель. В Индии, куда уходят большие объемы российской нефти, премия почти исчезла. Другими словами, мир готов покупать российскую нефть, но все дешевле и дешевле относительно мировой цены.
Во-вторых, сильный рубль съедает выручку. Нефть продается за доллары, а бюджет считается в рублях. Когда рубль крепок, поступления в казну получаются меньше, чем могли бы быть.
В-третьих, работает так называемый демпфер. Это механизм, который при резких скачках цен перераспределяет деньги между нефтяниками и бюджетом. Сейчас он работает в обратную сторону: из-за дорогого дизтоплива государство должно выплатить нефтяным компаниям компенсации около 385 млрд рублей только в октябре. Получается, деньги идут не в казну, а из казны.
В-четвертых, сверхдоходы не помогают бюджету. Согласно бюджетному правилу, дополнительные нефтегазовые доходы уходят в Фонд национального благосостояния, а не на текущие расходы. Бюджет формально «богат», но по факту распоряжаться этими деньгами нельзя.
На фоне этой ситуации в правительстве прошли перестановки: Антон Силуанов снова стал вице-премьером, аппарат кабмина возглавила Ирина Окладникова, ранее отвечавшая за бюджет в Минфине. Финансовый блок усилился. Однако вопрос в том, успеет ли новая команда что-то изменить, пока не закрылось «окно возможностей».
Высокие цены на нефть — это временное явление. Уже 27 октября выборы в Израиле, 3 ноября промежуточные выборы в США. К тому же Москва предложила возобновить трехсторонние переговоры на десятые числа ноября. Если геополитическая напряженность после этих событий спадет, цены пойдут вниз, а вместе с ними и поступления в бюджет.
Правительство, по сути, теряет время. Дорогая нефть дает иллюзию, что все под контролем, и отвлекает от структурных проблем: технологического отставания, сырьевой зависимости экспорта, неэффективности механизмов сбора доходов. Менять чиновников, конечно, можно, но пока система работает по старым правилам, назначения не изменят ситуацию радикально.