Хотим мы того или нет, но история обречена на мифотворчество. Одни мифы сменяют другие, и «золотая легенда» одного исторического персонажа порой строится на «черной легенде» другого.
Именно так происходит с мифотворчеством вокруг двух многолетних руководителей внешнеполитического ведомства императорской России: графа К.В. Нессельроде и князя А.М. Горчакова. С именем первого связывают сплошные поражения и просчеты, второму приписывают исключительно победы и достижения. То, что графу Нессельроде вменяется как ошибка, в случае с князем Горчаковым трактуется как прагматизм или вынужденная мера, в любом случае, оправдывается.
Никоим образом не преуменьшая заслуг князя А.М. Горчакова, необходимо понимать, что все его достижения конструируются на антимифе Нессельроде.
Их постоянно противопоставляют, подчеркивают кардинальную разницу между их политическими курсами, преувеличивают ошибки одного и заслуги другого.
Причем если антимиф Нессельроде имеет очень долгую историографическую традицию, то культ Горчакова совсем молодой: отношение к результатам деятельности этого министра иностранных дел, особенно после его ухода, было очень неоднозначным.
Графа Нессельроде «знатоки истории» постоянно упрекают за случай с Невельским. Да, Несельроде допустил ошибку, доверившись недостоверным разведданным и потом продолжая настаивать на своей правоте (как это соотносится с образом «незаметного» Нессельроде, правда, непонятно).
Горчаков в своей практике совершал куда большие просчеты, но с его именем связывают исключительно победы.
Да, именно он добился отмены ограничительных статей Парижского мирного договора, связанных с нейтрализацией Черного моря. Однако только иногда историки осторожно говорят о том, что этому вопросу наши дипломаты уделяли непропорционально большое внимание, порой в ущерб другим направлениям.
В последней трети XIX века Европа вступает в полосу образования внешнеполитических блоков и блоковой конфронтации. В 1879 г. был заключен австро-германский военно-политический союз, который развязал через 35 лет Первую мировую войну. Между тем, в Отчете МИДа за 1879 г. это событие, предвещавшее пагубные для России последствия, должного отклика не получило, а западная граница России в это самое время находилась в полном пренебрежении: ни одной крепости, редкая сеть железных дорог.
22 августа 1879 г. на приграничной станции Александров состоялась встреча императоров Александра II и Вильгельма I. Расстались они, обменявшись заверениями в вечной дружбе. Царь всей душой присоединился к соглашению, считая его продолжением союза трех императоров.
Как писал известный отечественный историк В.Н. Виноградов, «раз образование блока двух центральных империй не вызвало тревоги в Зимнем дворце, не считали нужным бить в набат и на Певческом мосту». Конечно, в данном случае мы имеем дело с речь последними годами, когда канцлер почти безвылазно пребывал на заграничных курортах. Но тот факт, что МИД во главе с Горчаковым «не заметил» эту угрозу, солидаризировался с ошибочным мнением императора, исследователей как-то не задевает. И как-то не колеблет мнения, будто именно князь Горчаков, а не император, определял внешнеполитический курс страны.
Поэтому, вовсе не преуменьшая заслуг А.М. Горчакова, необходим трезвый взгляд как на его политику, так и на политику его предшественника. Вряд ли правильно строить миф одного на антимифе другого: и то, и другое, не имеет отношения к реальности. В рамках такого мифа любые действия Горчакова оправдываются. Любые, зачастую аналогичные поступки Нессельроде, подвергаются безудержной критике.
И, главное, вопрос на засыпку: при каком министре иностранных дел Россия продала Америке Аляску? То-то и оно. Но разве кто-то об этом вспоминает? В исторической памяти это событие как бы отдельно от Горчакова существует. Просто Россия продала Аляску. Потому что так надо было.