Дженсен Хуанг ушёл из Nvidia из-за романов на стороне. Но до скандала он успел совершить почти невозможное: превратил стартап с $40 тысячами на счету в первую в мире компанию стоимостью $5 трлн.
Хуанг родился на Тайване, детство провёл в Таиланде. Оттуда в 9 лет родители отправили его с братом в США. Их отдали в пансион в Кентукки, думая, что это престижная школа. Оказалось — религиозное заведение для трудных подростков. Хуанг мыл там туалеты, его травили за то, что он китаец. Подростком он работал в закусочной Denny’s: мыл посуду, убирал со столов, потом стал официантом.
Потом выучился на инженера, проектировал процессоры в AMD, восемь лет проработал в компании LSI Logic и дорос до директора. Диплом магистра Стэнфорда получил без отрыва от работы.
В 1993 году 30-летний Хуанг и двое знакомых инженеров сели в закусочной в Сан-Хосе и решили делать чипы для 3D-графики. Видеоигры, объяснял Хуанг, — одна из самых сложных задач для компьютера и при этом огромный рынок, «такое бывает нечасто». На счету у новой компании было $40 тысяч.
«Честно говоря, я понятия не имел, как это делать. Они тоже. Никто из нас ничего не умел», — вспоминал Хуанг. А чипы — один из самых дорогих бизнесов в мире. Для понимания масштаба: разработка нынешнего чипа Nvidia для искусственного интеллекта обошлась примерно в $10 млрд. Один такой чип стоит $30–40 тысяч — почти столько, сколько было у Nvidia на старте. Одна ошибка — и деньги сгорели.
Первым крупным заказчиком стала японская Sega: Nvidia делала чип для её новой приставки. Через год выяснилось, что Microsoft выпустила общий стандарт для игровой графики, вся отрасль перешла на него, а чип Nvidia был устроен иначе и устаревал, не успев выйти.
Хуанг сказал Sega, что контракт не выполнит. Но попросил не забирать оставшиеся $5 млн, а вложить их в акции Nvidia, иначе компания разорится. Предупредил, что деньги, скорее всего, пропадут. Представитель уговорил руководство согласиться. «Мне понравился его характер, и я поставил на него всё», — объяснял он. Позже Sega продала эти акции примерно за $15 млн. А если бы сохранила, сегодня они стоили бы, по оценке Хуанга, около триллиона долларов.
Хуангу пришлось уволить больше половины людей, со 100 до 40, и бросить все силы на новый чип RIVA 128. Обычно чип отправляют на завод, получают пробную партию, ищут ошибки, исправляют и отправляют снова. На каждый круг уходят месяцы и много денег. А денег было на полгода, то есть на одну попытку.
Тогда Хуанг купил у закрывающейся фирмы эмулятор — машину размером с холодильник. В неё загружали схему будущего чипа, и она работала как этот чип, только очень медленно: один кадр игры рисовался около минуты. Зато ошибки находили и исправляли сразу, без завода. На машину ушла почти половина оставшихся денег. «Я знаю, что чип будет идеальным. Потому что если нет — мы обанкротимся», — говорил Хуанг. RIVA 128 вышел в 1997 году, когда денег оставалось на одну зарплату, и за четыре месяца разошёлся миллионом штук.
В 2006 году Хуанг сделал самую рискованную ставку. Видеокарта делает тысячи простых вычислений одновременно, поэтому быстро рисует картинку в игре. Nvidia создала CUDA — программу, которая позволила направить эту силу на любые задачи, не только на игры. Её встроили в каждую видеокарту, хотя геймерам она не нужна. Чипы подорожали, «маржа рухнула», капитализация упала «примерно до миллиарда долларов».
Первый джекпот принёс майнинг, добыча криптовалют: для неё нужны те же простые вычисления. В 2017 году монета эфир подорожала с $10 до $800, майнеры смели видеокарты Nvidia, продажи взлетели. Через год курс рухнул, на складах застряли карты, акции за день упали на 19%. «Похмелье от крипты длилось дольше, чем мы ожидали», — признал Хуанг.
Второй джекпот оказался настоящим. Ещё в 2012-м аспиранты из Торонто на двух игровых видеокартах Nvidia по $500 обучили нейросеть узнавать предметы на фото. Обучение нейросети — это те же простые вычисления. А когда в конце 2022 года вышел ChatGPT, такие чипы понадобились всем. Сегодня бум ИИ в основном работает на чипах Nvidia.