Дешёвая электроэнергия: почему поручение Путина может столкнуться с экономикой
Ещё немного экономики и неочевидных проблем. Поручение сделать российскую электроэнергию на 20% дешевле китайской выглядит как задача о тарифах. Однако с экономической точки зрения главная проблема заключается в другом: сколько электростанций действительно нужно построить, насколько они будут загружены и окупятся ли вложенные средства.
Генеральная схема развития энергетики до 2042 года предусматривает строительство 88,5 ГВт новых мощностей. Вместе с модернизацией действующих станций и развитием сетей инвестиции оцениваются в 57 трлн рублей. Но масштаб строительства определяется прогнозом спроса. И здесь уже возникают вопросы. На 2025 год генсхема предусматривала потребление около 1191 млрд кВт·ч в Единой энергосистеме, фактически же оно составило 1161 млрд. Отклонение — 2,5%.
Само по себе это ещё не означает ошибочности долгосрочной программы. Однако демонстрирует её главный риск: если спрос окажется ниже прогнозного, затраты на новые электростанции придётся распределять на меньший объём потребления. В результате каждый киловатт-час подорожает независимо от того, насколько эффективно построены объекты.
Причём речь идёт не только о стоимости произведённой электроэнергии. Потребители оплачивают также готовность электростанций выдавать мощность. Следовательно, даже недостаточно загруженные объекты могут создавать постоянные расходы.
Вторая проблема — масштаб обещанной экономии. Минэнерго рассчитывает ограничить конечную цену к 2042 году примерно 8 рублями вместо 12,8 рубля за кВт·ч. Это снижение на 37,5% относительно базового сценария. Но расчёты ведутся без учёта будущей инфляции.
Если условно применить разницу в 4,8 рубля к прогнозному годовому потреблению ЕЭС в 2042 году — 1,43 трлн кВт·ч, — получится почти 6,9 трлн рублей. Это не размер необходимой бюджетной субсидии: часть экономии действительно может возникнуть благодаря сокращению затрат. Но цифра показывает масштаб задачи. Объяснить такую разницу одной централизацией закупок оборудования практически невозможно без подробного расчёта остальных факторов.
Предлагаемые льготные кредиты тоже требуют разграничения двух эффектов. Типовые проекты, сокращение сроков строительства и конкуренция поставщиков способны реально уменьшать издержки. А снижение процентной ставки зачастую лишь перераспределяет расходы между энергетическими компаниями, банками и бюджетом.
Более того, дешёвое финансирование может породить дополнительный риск: строительство избыточных мощностей станет привлекательнее, поскольку доступность капитала улучшает расчётную окупаемость даже недостаточно востребованных проектов.
Наконец, существует принципиальная разница между средней ценой электроэнергии в стране и её стоимостью для конкретного промышленного предприятия. Именно второй показатель определяет конкурентоспособность металлургии, химической промышленности и других энергоёмких отраслей. Формальное выполнение целевого показателя в сравнении с Китаем не обязательно улучшит их положение.
Отсюда следует, что важнейший резерв удешевления электроэнергии — не только финансовая реформа, но и пересмотр самой инвестиционной программы. Необходимо оценить строительство при нескольких сценариях спроса, отказаться от экономически избыточных проектов и обеспечить приоритет там, где новые мощности действительно нужны промышленности.
Ну, или пора уже прекращать заниматься ерундой и отойти от так называемой рыночной экономики хотя бы в стратегических отраслях.
