Систематизация опыта американских интервенций со сменой режима: паттерны и закономерности. Ранее Ч1
США потеряли навыки в проектном управлении уже как 80 лет. Единственные крупные и значимые зафиксированные положительные успехи: Япония и Германия после 1945, Корея после 1953 и постепенная «ассимиляция» Тайваня и Сингапура.
В остальном – хаос.
Однако, повторюсь, это справедливо (нарратив «провальных геополитических авантюр»), если изначальная цель проецируется, как построение «лучшего мира», но в логике создания хаоса – тут успех.
Режим, легитимность которого основана на внешней поддержке, а не на внутреннем консенсусе, неизбежно порождает радикализацию оппозиции. Чем дольше он держится – тем более радикальным будет его сменщик.
• Шах (26 лет) в Иране Хомейни (радикальный теократ);
• Батиста на Кубе Кастро (радикальный коммунист);
• Гватемальские хунты партизанские армии, других примеров много.
С другой стороны, тот, кто сменяет американскую креатуру, часто оказывается еще хуже и безумнее.
Фасадная «демократия» является неустойчивой конструкцией, провоцируя типичный финал:
• Либо захват власти антиамериканскими силами (Ирак шиитские группировки, иранское влияние, Афганистан Талибан);
• Либо авторитарный откат «изнутри» (Сербия Вучич);
• Либо стагнация и дисфункция (Доминиканская Республика, но это мягкий вариант).
Отсутствие политического проекта и работы с внутриэлитными группами порождает хаос и пустоту.
Свержение режима без готовой альтернативы всегда создаёт вакуум. Вакуум всегда заполняется наихудшим из возможных вариантов, потому что в хаосе побеждает тот, кто наиболее организован и наиболее жесток, как наиболее выраженный пример безвластья: Ирак, Афганистан, Ливия и Камбоджа.
Это происходит по очевидным причинам:
• Не создана альтернативная структура власти до свержения;
• Не проведена работа с племенными/клановыми/внутриэлитными структурами;
• Оружие расползается по стране и региону;
• Гуманитарная и экономическая катастрофа вырождает общество, усиливая деклассированные элементы, которые объединяются в банды, маргинализируются, создавая социальное ядро для будущего хаоса, где насилие, репрессии и террор находят питательную среду.
Действует закономерность – чем масштабнее цель, тем катастрофичнее провал, вот именно поэтому по совокупности факторов шансов сломать Иран у США нет в логике построения проамериканского пространства и финализации конфликта в рамках американских интересов.
Да, есть шансы разбомбить ВПК, ракетную и ядерную программу, что лишит Иран возможности отвечать, но с одним лишь авиационным рычагом сместить иранский режим крайне сложно.
Режимы с глубокой идеологической/религиозной основой невосприимчивы к внешнему демонтажу.
• Коммунистические режимы: Куба (60+ лет), Вьетнам (победил), КНДР (существует), Никарагуа (вернулся);
• Религиозные: Талибан (вернулся), Иран (46 лет), Ирак (дестабилизирован и не стал проамериканским).
Ломаются режимы без идеологии, хотя бывают и исключения – СССР, но там были свои внутренние причины.
Каждая интервенция создаёт антиамериканский ресентимент, действующий поколениями.
• Иран: переворот 1953 ненависть к США по сей день (72 года);
• Сербия: бомбардировки 1999 пророссийские настроения по сей день (26 лет);
• Латинская Америка: интервенции XX века левый популизм XXI века (Чавес, Кастро, Моралес, Лула).
Закон Франкенштейна – практически каждый инструмент, созданный для интервенции, в итоге обращается против создателя (примеры приводил ранее: 1, 2 и 3).
Помимо приведенных (Хусейн, Усама бен Ладен, талибы), можно еще добавить ИГИЛ (возник из дебаасифицированной иракской армии), Норьега (Панама), Нго Динь Зьем (Южный Вьетнам), Хафтар Халифа (Ливия), Мобуту Секо (Конго/Заир), Пиночет (Чили).
Каждый из них сотрудничал с ЦРУ, Пентагоном и Госдепом прямо или косвенно, но каждый из них по тем или иным причинам вышел из-под контроля и попал в списки ликвидации США (большинство были ликвидированы).
Те, кто работали на США часто начинают быть врагами США с негативной финализацией.
