О развитии ИИ по оценкам МВФ
В продолжении темы ИИ.
Доля компаний, активно использовавшие ИИ за последние 6 месяцев, по секторам экономики США:
• Информационные услуги – 45-50%
• Профессиональные и бизнес-услуги – 35-40%
• Финансы – 25-30%
• Образование и здравоохранение – 20-25%
• Оптовая торговля – 15-20%
• Коммунальные услуги – 12-15%
• Обрабатывающая промышленность – 10-15%
• Розничная торговля – 10-15%
• Строительство – 5-10%
• Прочие услуги – 5-10%
• Гостиничный бизнес/досуг – 5%
• Транспорт – 5%
• Сельское хозяйство – 3-5%
• Добыча – 3-5%.
Данные не являются окончательными, скорее на ранней фаза внедрения, т.е. доля компаний продолжит расти.
Это распределение позволяет оценить, какие сектора подвержены потенциальному замещению рабочей силы от воздействия ИИ и какие сектора могут быть затронуты ИИ трансформацией в контексте производительности, межотраслевой связанности и маржинальности.
МВФ скромно подчеркивает, что ИИ может способность росту безработицы на траектории ускоренного внедрения ИИ, что сопрягается с моей гипотезой, которая заключается в том, что скорость развития и внедрения ИИ может быть кратно выше, чем способность экономики адаптироваться, создавая «зловещие» гэпы в занятости и производительности между секторами.
Трудовая адаптация, переквалификация и межотраслевой морфинг (слияние и наслоение отраслей друг на друга, как например финансы, ИТ и бизнес-консалтинг, как единое целое) имеют выраженную инерцию, что неизбежно будет провоцировать дисбалансы (одни сегменты сверх-маржинальные, а другие в глубоком кризисе).
ИИ несет риски углубления разрыва между бедными и богатыми странами, в том числе на траектории технологической сингулярности и ускоренного роста инноваций и технологического прогресса в точках применения ИИ (это я от себя добавил в дополнение нарратива от МВФ).
Разрыв может увеличиваться не только среди стран, но и среди секторов экономики из-за перераспределения денежных (капитала) потоков, торговых потоков, рабочей силы и уровня маржинальности, создавая приоритетные и подавленные отрасли в инвестиционном профиле (вновь от себя добавил, развивая логику, которую частично затронул, но не развил МВФ).
Расширение ИИ-инфраструктуры (прежде всего дата-центров) создаёт дополнительное давление на энергетический рынок, что особенно актуально в контексте ближневосточного энергетического шока. Реализация выгод от ИИ требует:
• Расширения мощностей электрогенерации;
• Масштабирования критически важных промежуточных ресурсов b epkjd (чипы, редкоземельные элементы и т.д.), причем редкоземельные материалы чуть менее, чем полностью зависимы от Китай (двойной политический риск).
МВФ в очередной раз предупреждает о возможном нерациональном перераспределении ресурсов в экономике из-за чрезмерных ожиданий от ИИ, где каналами распространения удара от разочарования от ИИ могут быть:
1. Падение инвестиций в ИИ-сектор;
2. Обвал акций технологических компаний;
3. Негативный эффект богатства замедление потребления;
4. Удар по экспортным экономикам (Тайвань, Корея, Вьетнам и т.д.) через торговлю;
5. Разворот капитальных потоков;
6. Ужесточение глобальных финансовых условий;
7. Замедление мирового роста.
Спусковым крючком может быть разочарование от избыточных капитальных расходов, переоценка прибыльности и переоценка чудодейственного эффекта ИИ от внедрения в экономике (эти процессы я супер подробно анализировал в 2024-2025 задолго до появления нарративов у МВФ).
Предполагается, что ИИ и технологии – один из немногих факторов, удерживающих рост США на плаву при замедлении иммиграции и внутреннего потребления.
МВФ допускает, что при определенном стечении обстоятельств ИИ теоретически способен не просто компенсировать войну (энергетический шок) и другие макродисбалансы, но и вывести мировую экономику на более высокую траекторию.
Все скорее на уровне гипотез. Никто не знает, какое реальное воздействие окажет ИИ на экономику, занятость, производительность и технологический прогресс.
