Непрерывность кризиса на Ближнем Востоке
Непрерывность кризиса на Ближнем Востоке
Мировая общественность пытается делать вид, что кризис устранен (судя по состоянию мировых рынков), а ситуация с судоходством под контролем все это показывает глубину неадекватности / невменяемости.
С 8 апреля, когда рынки перешли в режиме экстаза, диспозиция практически не изменилась, улучшение трафика носит скорее символических характер в пределах погрешности. Разные методики учета трафика, нельзя считать с точностью до танкера, т.к. многие прорывают блокаду в режиме отключенных транспондеров, не регистрируясь в системах учета судоходства.
Реальный трафик может быть выше декларируемого в различных агрегаторах трафика через Ормуз, но интегральные энергетические и промышленные потоки в разы, а в некоторые моменты на порядки ниже довоенного трафика.
Это означает, что дисбалансы накапливаются, а не стабилизируются. На протяжении всего марта я весьма подробно описывал комплексность проблемы нарушения трафика. Речь идет не только об энергетических потоках, хотя они очень важны, но также выпадает продукция металлургии (в первую очередь алюминий), огромные торговые потоки нефтехимии и сырья от сельского хозяйства до полупроводниковой промышленности.
Не буду повторять детализацию структуры энергетических и промышленных разрывов. Суть в том, что логистическая и промышленная ситуация ухудшается, чуть медленнее, чем до 8 апреля, но ухудшается.
Единственное отличие снижение рисков для энергетической, промышленной и логистической инфраструктуры региона, что снижает вероятность катастрофического и необратимого снижения добывающих мощностей стран Ближнего Востока. До сих пор остается неизвестным количество выведенных из строя мощностей (удары ракетами и беспилотниками + технологическая деградация дебета скважин из-за принудительной остановки добычи).
Что остается неизменным полная несовместимость позиций США и Ирана по урегулированию конфликта. Ни одна из сторон в нынешней фазе аккумуляция ущерба не готова идти на уступки, а требования каждой из сторон являются неприемлемыми для противоположной стороны, что опускает до нуля финализацию конфликта в устойчивом контуре с возвратом на довоенную конфигурацию судоходства.
Что из этого вытекает? Поток энергетических и промышленных товаров будет снижен с долгосрочными последствиями:
реконфигурации торговых потоков (обходные маршруты, диверсификация торговых партнеров),
паттернов использования сырья (переход к большей энергонезависимости и энергоэффективности),
роста геополитической премии по сырью, как минимум, на протяжении нескольких месяцев и главное,
поступательной эскалации макроэкономических и финансовых рисков по крупнейшим странам.
Я уже описывал преимущества, которые получает Иран (1 и 2).
Сценарий, при котором Иран сдает Ормуз считаю не просто маловероятной, а практически нулевой.
Во-первых, ничего из запрашиваемого Ираном не может быть ни предоставлено, ни тем более гарантированно со стороны США.
Во-вторых, отдавая Ормуз, Иран теряет все.
Предположим, Иран отдает Ормуз, т.е. возвращает ситуацию в довоенную конфигурацию или близкую к ней, а дальше что?
Иран превращается в разбитую, униженную страну в формате междуусобных войн между КСИР и умеренными с существенно поврежденным ВПК, деградирующей экономикой в фазе затяжного кризиса с явной эскалацией на фоне войны, при прогрессирующей изоляцией (тот незначительный шлюз во внешний мир через ОАЭ, который был до войны теперь утрачен полностью, а коммуникации со странами Ближнего Востока испорчены на много лет) с явным усилением зависимости от Китая. При этом Иран теряет последние рычаги и, вероятно, единственный исторический шанс повлиять на геостратегические контуры и мировую политику.
Понимает ли Иран расклады? С точки зрения многоуровневой конверсии энергетического кризиса на финансовые, промышленные и экономические контуры? Вряд ли, не тот уровень экономической школы в Иране, чтобы строить столь сложные модели. Однако, на уровне способности влиять на мировую политику и провоцировать внутриэлитные трансформации внутри США? Вполне.