ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
завещание уходящего дня
Ушел из жизни кинооператор Анатолий Заболоцкий, снявший гениальную «Калину красную» Василия Шукшина. И оставивший воспоминания о друге и нетленных кадрах:
«Работали над сценой «В сенях», когда, уезжая в город, Егор Прокудин признается Любе, что не знает, вернется ли. Сцена — в одном кадре, емкая по метражу, — была напряженной. Лида наизусть чеканила сценарный текст. Макарыч просил её забыть текст, говорить — по обстановке. Между ними, пока мы укладывали рельсы и свет, вспыхнула крупная перебранка. Лида украдкой поплакала за декорацией. Макарыч жестами торопил меня.
Наконец изготовились. Он прошипел: «Мотор». Тишина. Сцена катилась — как живой разговор — всего четыре минуты. Во время съемки я видел попавшие в кадр не по делу рельсы, но не решился остановить съемку: было ощущение, что снимаю хронику живой жизни. Холодок по спине пробегал.
После устало произнесенного «стоп» боюсь говорить о рельсах. Макарыч измученный. Умоляюще прошу: «Давай ещё дубль». Он прошёлся, посмотрел мимо меня... «Не смогу больше так. Пусть будет, что будет». Так этот единственный дубль с мелькнувшей перекладиной рельсов и вошел в фильм...
А сцена «Бордельеро» снималась в конце работы над картиной. С ходу отсняв кадры с участием гостей, на крупном плане Макарыч произносил: «Граждане, что же мы живем, как пауки в банке. Вы же знаете, как легко помирают. Давайте дружить». Снимали всего два дубля. Он напрягся, как струна. Во втором — уговорились, что слова «Вы же знаете, как легко помирают» он произнесет, упершись взглядом в стекло объектива.
Когда сцену смонтировали, взгляд этот будоражил всех, кто смотрел. Уже перед сдачей директор "Мосфильма" Сизов попросил Шукшина: «А этот разговор о смерти ты убери... действует... болезненно!» И Шукшин согласился... У меня остался позитив этого эпизода. Когда я смотрю его сейчас, крупный план и слова воспринимаются исповедально пророчески... "
Давайте дружить!
