ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
капитуляция уходящего дня
14 июня 1940 года французы сдали гитлеровцам Париж. Без единого выстрела - через десять дней после единственного авианалета, вогнавшего нацию Наполеона в трепет. Через восемь дней великая евродержава подписала капитуляцию и легла под нацистов.
А еще через три года военкор Илья Эренбург расскажет в «Красной звезде» как это было:
«Ехали офицеры в открытых машинах, нагло щурясь, щелкая лейками, подбородками, сапогами и фуражками демонстрируя свое превосходство. Везли добычу, мешки, чемоданы из свиной кожи, картины, бочки. Старые дома содрогались от танков, а на гусеницах, казалось, еще дымилась кровь раздавленных детей.
С утра до ночи шли солдаты. Высокорослые и плюгавые, с квадратными тупыми головами, с глазами, как будто сделанными из мутного стекла, с топотом и гоготом, шли пивовары, конторщики, дуэлянты, сутенеры, метафизики, деляги, вешатели, куроеды, сверхчеловеки, колбасники, павианы, пруссаки, саксонцы, баварцы, шли эсэсовцы с черепами на рукавах, с крадеными ложками и часами в карманах, шли обер-ефрейторы, самодовольные и жадные, на ходу глотая колбасу и бананы, конфеты и котлеты, поплевывая, посвистывая, оправляясь перед памятниками, шли пасюки с длинными резцами, прыгали немки, похожие на слюнявых гиен, передвигалась серо-зеленая саранча, ползли рептилии, гады из дивизии «Адольф Гитлер», приват-доценты с мордами жаб, квакающие и крякающие палачи.
Не знаю, сколько мне еще суждено жить, но я не забуду того четырнадцатого июня. Гнев придает силы. Я глядел на проходящих мимо меня немцев, и мне казалось, что с каждым часом я становлюсь сильнее. Кто увидел такое, должен или умереть или увидеть смерть тех, серо-зеленых, оправлявшихся, хрюкавших и мычавших…»
Единственное, чего нет в гневной заметке уважаемого классика: как же защитники этого прекрасного города сдали его за десять дней?
На главном направлении гитлеровского удара столько держались наши несдавшиеся роты.
