Главный нерв политических дискуссий последних трех месяцев. Сравнение стратегий России и Китая. Часть вторая
Первая часть тут.
Отсюда и разное отношение к модернизации. В России любую реальную модернизацию правящая группа воспринимает как угрозу своему господству. Почему? Потому что честной конкуренции они не выдержат. Им нужны силовые функции государства для обеспечения несправедливых преимуществ. Им нужен импорт готовых технологий – от компьютера до машины – чтобы ничего не создавать самим.
Любая попытка запустить свою модернизацию неизбежно впускает в политический процесс новые движущие силы, новые кадры, а значит – угрожает ротацией элит. История с «Мистралями» стала четким сигналом: отставание в модернизации ведет к угрозе безопасности. Но и этот сигнал проигнорировали не по недопониманию, а именно потому, что страх потерять власть оказался сильнее страха внешней угрозы.
В Китае этот же сигнал – унижение в бухте Вэйцзяо в 1993-м, бомбардировка посольства в Белграде в 1999-м, – был услышан иначе. Реакция оказалась прямо противоположной: вместо подавления инноваций начали создавать венчурные фонды и технопарки, вместо откупа от Запада форсировали собственную военно-промышленную модернизацию, вместо страха перед новыми кадрами стали впускать технократов и промышленников, оттесняя старых рентьеров.
Почему так вышло? Потому что в Китае к тому моменту а) власть сохраняла компартия; б) она проявила политическую волю к модернизации в) она создала условия для роста бизнеса модернизаторов и национального промышленного капитала. У КПК не было инстинкта «подавить» — у нее был инстинкт «догнать и перегнать» (кстати, как у советской партийной элиты в 30-е годы прошлого столетия). И под эту задачу она выстроила как крупный, так и средний бизнес.
Финальный вывод звучит жестко, но он неизбежен с точки зрения диалектического материализма. В России к началу 2020-х годов правящая группа сырьевого и финансового капитала превратилась в тормоз не только экономического, но и военно-политического развития страны. Она консервирует Россию в статусе сырьевой колонии, потому что боится потерять власть больше, чем проиграть войну.
Ее рефлексы – подавление любых неконтролируемых коммуникаций, блокировка горизонтальных связей в обществе (в чем признался, например, Г.Клименко), имитация модернизации через импорт чужих технологий — это не ошибки менеджмента. Это классовая логика: любой реальный шаг вперед угрожает ее господству.
И пока у власти остается эта компрадорско-сырьевая буржуазия, никакой «опережающей модернизации» не будет – будут только новые «Мистрали», только новое отставание, только новые сигналы, которые снова проигнорируют. Для подлинной модернизации требуется не просто смена курса, а смена движущих сил – то есть тот самый политический слом старых элит, которого они боятся больше всего на свете.
Вот в чем трудность положения В.Путина и политических и экономических элит модернизации – они пытается развернуть корабль в сторону модернизации, но внутри страны есть слишком мощные силы, которые этому всячески препятствуют. А тут еще СВО. Идущая уже пятый год…
Власти надо переходить к жестким мерам по наведению порядка в экономике страны. Второе - прекратить кошмарить людей. Пора закрыть второй фронт внутри страны. Третье - резко усилить курс на справедливое налогообложение в интересах всего общества. Возможные меры опубликовал вчера (тут, тут и тут).
И именно здесь, на этом направлении обеспечить реализацию контрольно-силовых функций государства - по законодательно чистому изъятию сверхприбыли у компрадорского сырьевого (ТОП-100 олигархов) и финансового (банки) капитала. Иначе компрадорские элиты сдадут страну как в феврале 1917 (кстати, тогда тоже шла тяжелая война) и 1989-1991 годах.
