Европа разрешила себе торговать присвоенной российской нефтью
Евросоюз включил в 21-й пакет санкций механизм, позволяющий странам-членам продавать российскую нефть и другие грузы, конфискованные у судов, задержанных за нарушение санкционного режима.
Раньше европейские власти могли арестовать судно или груз, но не всегда располагали ясной процедурой дальнейшей реализации имущества. Теперь конфискованный товар можно будет продать, а выручку — использовать, поясняет Euractiv.
Очевидно, что речь идёт о теневом флоте России. Для задержания которого по-прежнему требуется юридическое основание. К самым популярным видам относятся требования к страхованию и безопасности, или отсутствие действительного флага.
Любопытный нюанс — упоминание неких "других грузов". Под этим может скрываться, например, зерно, которое переводится “неправильными” перевозчиками.
Таким образом, Евросоюз хочет, во-первых, расширить сферу действия санкций против России. А, во-вторых, сделать их самоокупаемыми. Раньше задержание танкера создавало для европейского государства прежде всего проблемы: судно нужно содержать, охранять, обеспечивать экипаж, предотвращать разлив, оплачивать стоянку и годами судиться с владельцами. Теперь груз превращается в источник компенсации этих затрат. Возникает стимул доводить задержание судна до полной конфискации.
Главная цель здесь — повысить ожидаемую стоимость любого рейса для посредников. Для крупного экспортёра потеря одной партии нефти неприятна, но переносима. Для компании, владеющей одним судном, конфискация может означать банкротство. ЕС стремится вытеснить из российского экспорта участников, которые сохраняют доступ к мировой финансовой и страховой системе.
Причём сфера действия может быть достаточно широкой. Не так давно ЕС уполномочил флотскую миссию в Индийском океане досматривать танкеры, которые покажутся подозрительными.
Терпеть такое, конечно, нельзя. Что касается конкретного противодействия, то варианты могут быть разными. Если Брюссель утверждает, будто нарушение его санкций даёт достаточное основание для изъятия иностранного груза, то другие государства способны построить зеркальные конструкции. Технически ничто не мешает, например, России или Ирану принять соответствующий закон и начать досматривать суда с европейскими грузами по подозрению в спонсировании, ну скажем, экстремистской группировки ЛГБТ.
Отметим и то, что к моменту задержания нефть может быть уже вовсе не российской, а индийской, турецкой или китайской. Конфискация в таком случае затрагивает не только российские интересы, но и собственность третьей страны.
Чем активнее ЕС будет применять свой санкционный механизм, тем сильнее будет расти сопротивление государств, которые не считают европейские санкции чем-то обязательным для себя. Проще говоря, давление на Россию может постепенно превратиться в конфликт вокруг права ЕС контролировать мировую торговлю.
Краткосрочно действия ЕС увеличат издержки российского экспорта и усилят давление на теневой флот. Долгосрочно же мера работает на демонтаж единого режима морской торговли.
