4 сентября 1942. Отдайте мне своих детей!
4 сентября председатель юденрата - органа самоуправления Лодзинского гетто Мордехай Хаим Румковский произнес перед евреями гетто пламенную речь, одну из самых известных речей Втрой мировой, которая вошла в историю под названием «Отдайте мне своих детей». В ней он потребовал собрать и выдать для вывоза (понятно, что для уничтожения в Освенцим, хотя этого не говорилось в слух) всех детей до 10 лет - всего 13 000 детей. И евреи сделали это. Сами. Для немцев было важно, чтобы это было именно так.
Мордехай Румковский был назначен председателем юденрата 13 октября 1939 года. Как и все руководители юденратов, Мордехай Румковский был вынужден лавировать между попытками сохранить еврейское население гетто и выполнением приказов нацистов. Мордехай Румковский - один из наиболее спорных руководителей, поскольку он чересчур активно сотрудничал с нацистами, в частности, он выявлял и пресекал любые попытки организации сопротивления. Его управление называли диктаторским. Он контролировал все стороны жизни в гетто — от питания и работы до заключения браков.
Румковский считал, что труд евреев в на благ рейха позволит избежать уничтожения гетто и поэтому в гетто было создано 120 предприятий (!), на которых узники и трудились.
В сентябре 1942, нацисты приказали выдать еврейских детей, а также стариков старше 65 лет, для отправки их в Освенцим. 4 сентября он и произнёс перед жителями гетто речь, в которой убедил их, что ценой жизни детей можно спасти жизни многих других узников гетто. В ней было несколько драматичных оборотов:
…Тяжелый удар поразил гетто. Они (немцы) требуют у нас самое дорогое - детей и стариков. Я не удостоился иметь собственных детей, но мои лучшие годы я посвятил детям. Я жил с детьми и дышал тем же воздухом, что и они. Я никогда не думал, что буду вынужден собственными руками принести их в жертву. Я уже не молод и я бессильно развожу руками и умоляю вас: «Братья и сестры, отдайте мне их! Отцы и матери, отдайте мне ваших детей!» … (Горькие рыдания раздались из толпы собравшихся).
Вчера днем они вручили мне приказ выслать из гетто более 20 тысяч евреев. Если не я, то они сами сделают это. Так стоит вопрос: «Или мы сами выполним приказ, или предоставим это им». Мы, думая не о том, сколько евреев погибнет, но о том, сколько можно спасти, решили пойти на сделку. Как бы трудно это ни было, мы должны взять на себя выполнение немецкого приказа. Я должен произвести эту трудную и кровавую операцию – отсечь органы, чтобы сохранить тело! Я должен взять детей. Или, не дай Бог, заберут других… (Раздирающие душу стоны и вопли людей).
Я не стану вас утешать. Я пришел к вам сегодня не со спокойной душой, но переполненный всей вашей скорбью и всей вашей болью. Я пришел к вам, как грабитель, отнять у вас самое дорогое вашему сердцу. Я старался сделать, что мог, чтобы добиться отмены жестокого приговора. Когда мне это не удалось, я попытался смягчить его. Только вчера я приказать включить в списки детей до 9 лет. Я хотел спасти хотя бы детей от 9 до 10 лет. Но они не согласились. Я добился только одного – спасти детей старше десяти. Пусть это станет маленьким утешением в нашей большой беде…
…Здесь, в гетто, много больных туберкулезом, чьи дни, может быть, недели, уже сочтены. Я не знаю, дьявольский это план, а может, и нет, но я не могу не предложить его: «Отдайте мне больных людей, возможно, это позволит нам спасти здоровых». Я знаю, как дорог больной человек для своей семьи, особенно еврейской. Но ввиду таких требований, каждый должен взвесить и решить: кто должен быть спасен, кто может быть спасен и кого можно спасти.
Наш долг требует от нас понять, что должны быть спасены те, кого можно спасать и кто имеет шанс спастись, а не те, кто в любом случае не имеет никакого шанса на спасение…
Из 164 000 евреев Лодзинского гетто к выжили не более 7000. Делать выводы о мотивах этого человека может каждый сам. Добавим, что Румковский будет и сам отправлен с семьёй в Освенцим, где его уничтожат толи немцы, толи самими евреями, при невмешательстве немцев…
