Налог на сверхдоходы для чужих - Минфин бережет банки и казино
Министерство финансов России не поддерживает идею распространить налог на сверхдоходы на кредитные организации, микрофинансовые организации и операторов азартных игр. Об этом на заседании комитета Госдумы по бюджету и налогам заявил статс-секретарь - заместитель министра финансов Алексей Сазанов, отвечая на предложение расширить круг плательщиков налога.
Формальных аргументов против обложения банковского сектора Минфин публично не выдвигает и, судя по всему, они ему не требуются. Ежегодная прибыль банковской системы составляет 3–4 трлн рублей, однако большинство крупных банков страны - государственные. Глава Минфина Антон Силуанов ранее прямо объяснял логику ведомства: только со Сбера бюджет получает порядка 400 млрд рублей дивидендов в год, поэтому повышение налоговой нагрузки на банки означало бы, что казна недосчитается доходов.
Иначе говоря, дивидендный поток от госкомпаний в рассуждениях Минфина фактически приравнивается к налоговому, с той лишь разницей, что налог распределяется по закону между уровнями бюджета, а дивиденды поступают напрямую в распоряжение государства как акционера.
Схожий прагматизм чиновников прослеживается и в подходе к игорному бизнесу. Совокупная выручка легальных операторов российских казино по итогам 2025 года, по некоторым оценкам, достигла 34,1 млрд рублей - скромно на фоне банковских прибылей, но существенно. Параллельно Силуанов предложил рассмотреть легализацию онлайн-казино, работающих сейчас в тени.
Между тем если исходить не из фискального удобства, а из принципов социального государства, то именно банки и игорный бизнес выглядят наиболее очевидными кандидатами для налога на сверхдоходы. Ключевой критерий такого налога во всей мировой практике - не размер прибыли сам по себе, а ее источник.
Облагается не заработанный предпринимательским риском и инновациями доход, а рента, полученная благодаря конъюнктуре, монопольному положению или регуляторным решениям. Именно по такой логике в 2022–2023 годах страны ЕС и Британия облагали сверхприбыли энергетических компаний, а Испания, Чехия и Венгрия - банки, разбогатевшие на росте ключевых ставок.
По этому критерию российский банковский сектор - это идеальный объект, так как его сверхприбыль во многом рождена высокой ключевой ставкой, а оплачивается заемщиками и несырьевым бизнесом, для которых кредит стал неподъемным. С точки зрения социального государства изъятие части такой ренты это не наказание банков, а компенсационное перераспределение, то есть возврат обществу того, что было из него извлечено благодаря конъюнктуре.
Игорный бизнес вписывается в эту логику еще больше. Его доход не создает добавленной стоимости, формируется в значительной степени за счёт социально уязвимых групп, а издержки - лудомания, долговые ямы, криминальные истории - ложатся на общество и на тот же бюджет.
Если бы критерием была социальная политика, дискуссия шла бы об ограничении отрасли, а не о ее легализации ради 100 млрд рублей в казну. Так можно и до легализации проституции и наркоторговли дойти ради лишних 100 ярдов.
Судя по всему, удар придется на несырьевую промышленность, и так задавленную дорогим кредитом, где инвестиции наиболее уязвимы для непредсказуемых разовых сборов, как сверхдоходы.






























