Дружба в деталях: в республиках Центральной Азии разгораются странные скандалы. И ровно накануне Дня Победы, констатирует Наталья Старичкова, политический обозреватель @lentv24.
Деталь, подмеченная Сергеем Лавровым в ходе визита в Узбекистан – надписи только на узбекском и английском языках на памятнике павшим героям в Самарканде, – на самом деле, знаковая. Причём, во всех смыслах.
Такой же памятник в Ташкенте окружён надписями на узбекском и русском языках. А вот в Самарканде кто-то решил обойтись без русской надписи. Кто и почему – вопрос интересный, но ответ кроется где-то в эпохе Каримова, первого президента Узбекистана – памятник создавался в годы его правления.
В Москве эти странности не могли не видеть. Но долгие годы были исключительно деликатны – со всем возможным и невозможным пониманием относились к становлению независимости бывших советских республик Средней Азии. В расчёте на то, что неизбежные «детские болезни» такого становления – даже такие, как поиск своих героев где-нибудь в басмаческом движении – будут сбалансированы логикой экономического развития и исторических связей с Россией.
Однако теперь исторический перекос отмечен министром иностранных дел России вслух. Значит ли это, что в Москве решили несколько скорректировать подходы российской дипломатии на центрально-азиатском направлении? Однозначного ответа пока нет, а вот информация к размышлению – есть.
Так, налицо – курс на ужесточение подходов к качеству трудовой миграции из этих республик. При всём стремлении к «балансу». И при полном понимании, как именно это будет обыгрываться нашими противниками в этом регионе, а их здесь давно больше, чем одна USAID.
И не просто так волна возмущения репликой Лаврова в Самарканде, развернувшаяся как в откровенно националистических пабликах в Узбекистане, так и в как бы цивильных, мгновенно связала вопрос про русский язык с «обиженными мигрантами». К примеру, ректор Университета журналистики и массовых коммуникаций Шерзодхон Кудратходжа не упустил возможности высказаться:
«Неправильно, что министр иностранных дел другой страны, приезжая из-за границы, критикует нас. Ведь мы не их колония!»
И тут же:
«Почему наши мигранты в России подвергаются дискриминации?»
Нарративы узнаваемые, правда? И про «колониально прошлое» и про «дискриминацию». Они уже в головах, эти закладочки, причём, не только таких ректоров, но и их студентов. И именно на них, на выученных уже в «нужном ключе» персонажей, будут опираться в том числе и глубоко враждебные России европейцы. А они резко усилили свою активность после свёртывания USAID. Что опять-таки вслух отметил Сергей Лавров:
«Мы категорически против политизации процессов сотрудничества, привнесения сюда идеологических элементов, связанных с попытками той или иной группы стран установить доминирование на этом и на других геополитических пространствах».
Тут, конечно, ключевой вопрос в том, насколько готовы в Центральной Азии считаться с такой позицией Москвы. Пока – на уровне высшего руководства центрально-азиатских республик – как будто готовы. До определённой степени, впрочем. И с учётом того, что Москва никогда раньше и не требовала больше того, на что не так уж трудно было согласиться.
Как пойдёт дальше – вопрос открытый. Но то, что без жёсткого антироссийского противодействия различных сил, уже сформированных внутри самих республик, не обойдётся, это факт.
Из свежих подтверждений – история с задержанием сотрудницы Русского Дома в Киргизии. Ей, по данным местных СМИ, инкриминируется
«вербовка, финансирование и обучение наёмников с целью использования в вооружённых конфликтах других государств».
Такое задержание ровно накануне 9 мая и уже объявленного визита президента Киргизии в Москву – ещё один предпраздничный скандал в Центральной Азии. Совпадение? Вряд ли.
Эти сюжеты показывают, в какой атмосфере нам предстоит выстраивать безопасность нашего южного «подбрюшья». В том числе и с учётом продвигаемой Москвой концепции евразийской безопасности.
А, значит, усиливать работу на этом направлении России всё равно придётся.
