Юрий Баранчик: Насколько велика вероятность атаки Европы на Россию? Часть вторая
Насколько велика вероятность атаки Европы на Россию? Часть вторая
Первая часть тут.
Три фундаментальные причины делают повторение сценариев XX века маловероятным. Россия единственная страна мира, обладающая стратегическим ядерным паритетом с США и тактическим превосходством в Европе. Любой серьёзный конфликт автоматически несёт риск перехода в обмен ударами ТЯО на театре военных действий. Победы в таком конфликте не существует существует только утрата всего. Что меняет подход к войне настолько ли Европа хочет уничтожения России, что согласна умереть самой?
Европейская демография и социальная структура не позволяют вести тотальную войну. Стареющее население, низкая мобилизационная готовность, высокая экономическая зависимость от стабильности, отсутствие политической легитимности для массовых жертв. Европа может вести прокси-войну, но не тотальную. Что и происходит.
Отсутствие субъекта, способного принять решение о войне. В 1914 году такими субъектами были империи с монархической вертикалью. Сегодня ни ЕС, ни отдельные страны Европы не могут легитимировать начало крупной войны: политические механизмы консенсуса исключают это.
В рамках действующей структуры принятия военных решений на Западе, малая прямая война между Россией и Европой тоже столкнётся с двумя жёсткими ограничителями. США (в лице Трампа/Вэнса или любого прагматичного президента) не нужна война в Европе, потому что она вынуждает США тратить ресурсы на второстепенное направление и грозит втягиванием в ядерный конфликт. Второе ядерное оружие России, дающее нам возможность превратить любой вооружённый инцидент в системную катастрофу для противника. Это делает даже малую войну стратегически бесперспективной для Европы.
Отмечу постоянные оговорки пока, в данный момент, в действующих рамках. Изменятся условия могут возникнуть возможности для войны.
Главный риск на среднесрочную перспективу - не война, а отсутствие института деэскалации. В Европе нет рабочих каналов стратегической связи с Россией, дипломатический контур разрушен, политическая риторика заменяет институциональные форматы, механизмы кризисного предотвращения сведены к минимуму.