Вчера разобрал варианты нашего ответа в рамках международного права (тут и тут). Как, надеюсь, все успели убедиться, все это ни о чем. Никто не будет ничего слушать, пока мы не ударим. И все наши выражения озабоченности, без подтверждения силой, останутся пустым сотрясением воздуха. И тут ситуация очень простая - любой один наш удар вне рамок утонувшего "международного права" - даст для авторитета страны больше, чем сотня заявлений МИД.
Необходимость в ответах (особенно для российского общества) – необязательно военных, но быстрых и понятных – есть, и она насущная. Дело за желанием. Тем более, что мест, где можно легко перехватывать танкеры не так, чтобы много. Ла-Манш, Гибралтар, ряд других bottle neck. Туда стоило бы направить кого-то для обеспечения свободы судоходства. Либо для создания затыка вообще для всех - пара затонувших по неизвестным причинам танкеров и фсе, судоходство прервано. Нефть больше никуда не идет.
И надо, конечно, разобраться – как так вышло (ну, тут, видимо, как и с ЗВР), что среди прогнозов рисков еще в 2014-2020 годах не оказалось очевидного сценария - попытки блокады российского системообразующего экспорта? Это же очевидно.
Как мы видим, оставаться в рамках международного права, когда противная сторона играет по праву силы – это заведомо проигрышная позиция. Да, можно дойти до нюансов международной правовой казуистики, но противной стороне наплевать, какие бумаги будет предъявлять тот или иной капитан – автомат к затылку и следуй указанным курсом. Да, можно сослаться на то, что мы выжидаем, ждём окончания украинского конфликта, чтобы потом расправить крылья и показать всем, что можем.
Однако стратегия выжидания несёт в себе серьезные издержки. Пока мы откладываем активные действия, противник укрепляет свои позиции, меняет факты на местах (Сирия, Венесуэла, Ирану - подготовиться), а международное сообщество привыкает к новой, навязанной ему реальности. Каждый месяц паузы – это не просто отсрочка, это утрата стратегической инициативы и усиление наших долгосрочных уязвимостей.
Сила, которой мы не воспользовались в решающий момент, перестаёт быть сдерживающим фактором и становится лишь предметом для архивных отчетов. Как говорил глава МИД СССР Андрей Громыко: «Влияние дипломатии без военного потенциала государства равно цене чернил, которыми пишутся договоры». Мы это уже проходили в позднем СССР, при М.Горбачеве, который, вместе с подавляющим числом членов Политбюро, решил договориться с Западом. Не вышло - обманули и только посмеялись над доверчивостью руководящего состава.
В более метафоричном смысле можно сказать, что крылья, которые слишком долго не расправляют, рискуют атрофироваться. Ожидая «удобного» момента, мы добровольно надеваем на себя смирительную рубашку чужих правил, которые для нас пишутся отнюдь не чернилами, а сталью. История не награждает терпеливых зрителей – она принадлежит тем, кто, осознав правила игры, меняет саму игровую доску.
Если же подойти к вопросу стратегически, то такое ожидание оказывается иллюзией. «Украинский конфликт» не конечная станция, а лишь один эпизод в долгой войне на истощение, которую ведёт противник. Пока мы копим силы для одного «красивого» удара, он методично подтачивает наши позиции по всем остальным направлениям: в информационном поле, в экономике, в зонах традиционного влияния. Ответ должен быть не отсроченным и эффектным, а асимметричным, постоянным и навязанным на нашей территории – как в правовом, так и в силовом поле.
Праву силы можно противостоять только своей силой, выставленной напоказ и готовой к применению здесь и сейчас. В любой момент. Именно тогда это сила. Все остальные аргументы – лишь фон для чужой победы. Как гласит одна из максим Бусидо - "Тот, кто сейчас боится показать кулак, завтра будет вынужден подчиниться чужой воле". Надеюсь, мы избежим ошибок позднего СССР.
