В некоторых российских ТГ-каналах постепенно начинается дискуссия о том, какое значение и какие риски несёт в себе передача верховной власти в нашей политической традиции и что нам ждать от смены политических поколений в России. Процесс получил название «трансфер» и понимают под ним именно президентские выборы, тогда как ротация депутатского и губернаторского корпуса считается подготовительным мероприятием, средством обеспечения выборов президента и словом «трансфер» не обозначается.
Любая смена первого лица в государстве ещё с древних времён означают нестабильность и действия в условиях неопределённости. В Византии со временем поняли: тут или повезёт, или нет. Слишком много сил влияет на трансфер, борьба за влияние на него делает его исход непредсказуемым. Как выборы папы Римского в Ватикане.
Для внешних сил выборы – это окно возможностей для дестабилизации политической системы врага, для оппозиции – легальная возможность для активной работы. В ХХ веке главами государства в России становились те, кто никогда не оценивался как главный кандидат на власть.
Это всегда было компромиссным, техническим и временем решением. Которое мешало любому сильному клану захватить монополию, но именно потому затягивалось навсегда и несло стране исторические перемены. Компромиссный кандидат, считавшийся слабым и потому не опасным, внезапно оказывался крепким орешком и демонстрировал недюжинные таланты в деле удержания власти. Его период всегда оценивался потомками как «эпоха», сколько бы она ни длилась. А явные фавориты и кандидаты никогда к верховной власти не добирались. Как бы близко к ней ни стояли.
Традиции российской власти таковы, что в ней институты всегда были декорацией, скрывающей неформальные альянсы. Именно они выдвигали кандидата, способного гарантировать выполнение задач, стоявших перед элитами в ближайший исторический период. Именно элитами, потому что они определяли интересы государства, так как несмотря на личную корысть, опирались на него и выживали благодаря ему. История государства – это действительно история элит, здесь с Дугиным можно согласиться: смена элиты у нас всегда меняла государственность. Независимо от сохранения её названия.
Перед российской элитой постпутинского периода стоит задача двух революций: кадровой и технологической. Иначе элита не сохранит себя и свою государственность. Гражданская солидарность здесь вещь желательная, но не необходимая. Гораздо важнее новый элитный консенсус и новый гражданский договор. Тот, кто решит эту задачу, получит ярлык на княжение. Независимо от того, каким будет внешнеполитической курс и на кого вовне будет опираться правящий класс, на Запад, на Восток или на баланс между ними.
В случае перезагрузки отношений с США в России старая либеральная тусовка не имеет шансов на реванш. Не по идеологическим мотивам, а по исчерпанности либеральной повестки для глобального господства. Либералы Запада давно стали олигархией, всё больше смещаются в автократию, проигрывая при этом автократам Востока. Они проигрывают им в идеологии, демографии, а заначит и в потенциале рынков. Цепляясь за власть, либералы будут или автократами, или изгоями.
Это значит, что отношения с Западом у прозападных групп в России будут строиться не на либеральной, а на торговой парадигме. В трансфере либералы представлены не будут, их ниша занята. Вся конкуренция будет в консервативно-силовом крыле, его фракции будут определять спектр мнений, в том числе включая бывшие либеральные темы, такие как свобода интернета и границы цифровизации.
Всё решит гонка технологий в экономике и ВПК. Здесь кадры решают всё. Тот, кто это сможет, удержит власть и получит будущее. Смена поколений может не означать смену кланов, новые могут быть менее эффективными, чем старые. Именно управленческая эффективность тут главное. А это значит, что условия элитного консенсуса уже пересмотрены, и прежде всего «коррупция в обмен на лояльность». Баланс интересов уступает место эффективности системы. Кормить кошку, которая не ловит мышей, больше никто не будет.
