Какую выгоду Россия может извлечь из эскалации конфликта на Ближнем Востоке?
Юрий Баранчик специально для МЭФ
Эскалация на Ближнем Востоке создает для России принципиально новую макроэкономическую реальность. В зависимости от того, насколько затянется конфликт, формируются три ключевых сценария развития цен на нефть и объема дополнительных доходов, которые российский бюджет может получить сверх базовых прогнозов.
Первый сценарий: завершение конфликта в марте - первой половине апреле. При таком варианте развития событий цены на нефть стабилизируются на уровне около 70-80 долл/барр. В этом случае дополнительные доходы России составят порядка $85 млрд, из которых в федеральный бюджет поступит около $45 млрд. При накопленном за два года дефиците (2005 год плюс два месяца 2026 года) в 9,1 трлн рублей дополнительные $45-50 млрд (около 4 трлн рублей) покрывают около 40% разрыва. Этот сценарий позволяет не углублять бюджетную яму, но не решает проблему структурного дефицита.
Второй сценарий: затягивание конфликта до конца мая. Если конфликт продлится до конца мая, цены на нефть могут подняться до $120-140 долл/барр. В таком случае дополнительные доходы России можно оценить в $160-165 млрд, из которых бюджет получит $97-102 млрд. Это составит около 8,7 трлн рублей. Данный сценарий позволяет практически закрыть дефицит прошлого года и те 3,5 трлн рублей бюджетного дефицита, которые образовались в первые два месяца 2026 года (всего по году должно быть 3,8 трлн рублей, но, скорее всего, эта цифра вырастет, как минимум, до 5-6 трлн рублей снова).
Третий сценарий: конфликт до конца августа. При наиболее долгосрочном сценарии цены на нефть могут достичь диапазона 150-200 долл/барр. Сверхдоходы России составят $252 млрд, а бюджет получит дополнительно около $151-155 млрд. В рублевом эквиваленте это около 12-14 трлн рублей – сумма, которая полностью покроет дефицит бюджета за 2025-2026 годы.
Рассматривая эти сценарии, важно учитывать то, что все они исходят из предпосылки быстрого восстановления объемов экспорта после завершения конфликта. Однако если конфликт затянется на два-три месяца, то может оказаться так, что значительная часть нефтегазовой инфраструктуры Ближнего Востока будет уничтожена. И тогда восстановление нефтяного экспорта может занять годы, а не месяцы. Тем более, что исторический опыт (нефтяной кризис 1973 года, Операция «Буря в пустыне» 1990 год) показывает, что после крупных конфликтов ранее так и было.
Бюджет России на 2026 год был сверстан с допущениями, которые уже начали расходиться с реальностью. Военные расходы заложены ниже уровня 2025 года – впервые с начала СВО. Плановый дефицит в 3,8 триллиона рублей оказался практически исчерпан за первые два месяца года. Сопоставление трех сценариев с реальной бюджетной картиной позволяет сделать следующие выводы.
Для покрытия накопленного двухлетнего дефицита требуется либо реализация третьего, наиболее затяжного сценария, либо сочетание второго сценария с дополнительными мерами налоговой или долговой политики.
При первом сценарии Россия получает ресурсы, позволяющие смягчить бюджетный кризис, но не решающие его системно. Третий сценарий дает максимальный фискальный эффект, но сопряжен с высокой геополитической ценой и рисками дальнейшей эскалации. Вместе с тем, надо отметить, что в этих трех сценариях мы не рассматривали рост цены на газ, что также даст бюджету России дополнительные серьезные вливания.
Таким образом, зависимость российского бюджета от геополитической конъюнктуры на Ближнем Востоке становится в 2026 году одним из ключевых факторов макроэкономической стабильности. Каждый из возможных сценариев формирует принципиально разную траекторию бюджетной политики – от удержания текущего уровня дефицита до полного закрытия накопленных разрывов.
ПС. Пост опубликован на канале МЭФ в Махе
