Андрей Медведев: Войну коалиции Эпштейна в Иране уже стали сравнивать с вьетнамской войной

Войну коалиции Эпштейна в Иране уже стали сравнивать с вьетнамской войной. Однако это сравнение всё-таки не совсем корректное.

Да, сейчас большое количество представителей американского эстэблишмента понимают, что с войной против Ирана они очень серьёзно встряли. И разведка ошиблась в оценках иранской военной силе и готовности к сопротивлению.

А во время войны во Вьетнаме ситуация была совершенно иная. То, что война нежелательна, понимали ещё до войны. Роберт Макнамара об этом открыто пишет в воспоминаниях. Все понимали, что Южным Вьетнамом управляют придурки, а поддержка Ханоя на Юге очень сильна.

Всем было очевидно, что послав один раз, потом выйти из этой ситуации будет сложно, но тем не менее вашингтонские политики очень боялись, что если они хоть немного покажут слабину, то это очень укрепит позиции Китая и СССР в Восточной и Юго-Восточной Азии.

Поэтому войну начинать никто не хотел, но война была неизбежна. В какой-то момент американские политики, посылая новых и новых инструкторов, новые и новые войска, довели ситуацию до того, что ружьё, висевшее на стене, наконец выстрелило. Я имею в виду тот самый Тонкинский инцидент.

Так или иначе, но с первых дней войны американские власти вели переговоры с Ханоем о том, как бы всю эту историю закончить. Вне зависимости от того, велись переговоры или нет, боевые действия на земле шли всё более и более интенсивно.

При этом стоит отметить, что США шестидесятых годов и США сегодня - это две разные Америки. Шестидесятые годы - это белая Америка с многодетными белыми же семьями, где в семье работает один только лишь муж, и его заработка хватает на содержание всей семьи, где обычно двое детей, а то и трое, двух машин и дома в пригороде, где-нибудь в сабурбии. Шестидесятые - это пик расцвета американской политической и экономической цивилизации. Это золотой век американской империи.

Мощнейшая промышленность, огромные заводы. Это фабричный пояс, который сегодня называется ржавым поясом. Самая мощная держава в мире.

Просто посмотрите, какое влияние на мировую экономику тогда оказывают компании такие, как US Steel или Bethlehem Steel.

США шестидесятых годов - это безусловный лидер в самолётостроении. Это безусловный лидер в автомобилестроении, в станкостроении. Нет такой отрасли, пожалуй, в которой американцы тогда не лидируют. Ну, разве что космос, где первым оказался Советский Союз.

Шестидесятые годы - это век расцвета американской фармы, когда фармкомпании совершают невероятные прежде прорывы, особенно в сфере лечения психических заболеваний, и по всей по всей стране, по всем Соединённым Штатам закрываются чудовищных размеров психушки, огромные клиники, которые сейчас мы часто видим в каких-нибудь фильмах ужасов. Мрачные, заброшенные здания.

Так вот, даже та невероятно мощная Америка на вьетнамской войне надломилась. И именно потому, что вашингтонские политики видели перспективу этого надлома, они с самого первого дня вели переговоры. Думали, что бомбежки сделают Вьетнам более сговорчивым.

А вот идут ли переговоры сейчас или Дональд Трамп разговаривает сам с собой, а то и просто блефует, вообще никому неизвестно. И сегодняшняя Америка не то, что операции масштаба вьетнамской войны повторить не способна. Сегодняшняя Америка, при всей своей мощи и при всём своём научном и промышленном потенциале, не может повторить даже вторжение в Ирак 2003 года. И перед войной с Ираном сейчас вообще никто ни в чем не сомневался. "Бомбим, всё в труху, три для и празднуем победу".

И пусть подожение Ирана отличается от Северного Вьетнама, которому тогда помогал СССР, а

Ирану сейчас не помогает даже его самый ближайший союзник Китай.

И тем не менее Вашингтон оказался в ситуации, в которой меньше всего американские политики хотели бы оказаться. И только Трамп рассказывает, что все у США хорошо.

Практически, победа. Причём, каждый день.