Депутат Андрей Луговой, по всей видимости, прав. КПРФ — это уже не про коммунистов. И, строго говоря, даже не про коммунизм.
…
Потому что у настоящего, «учебникового» коммуниста обычно довольно простой набор: убеждения, конфликт с государством, которое он намерен переустроить, и, как следствие, весьма скромный быт. Иногда — чрезмерно скромный. Вплоть до предусмотренного законом.
…
У коммуниста зюгановского образца всё устроено иначе. Быт, как правило, налажен. А проблемы с законом, если и возникают, носят куда более прикладной характер. С узнаваемым оттенком статьи 159 УК РФ.
…
Разница, по всей видимости, в способе чтения классиков марксизма-ленинизма. Если воспринимать их как руководство к действию — это, как показывает практика, путь к уголовному делу по линии Центра «Э». Если же как материал для выступлений — открываются, напротив, вполне легальные возможности для конвертации идей в политический капитал. А иногда — и в нечто более осязаемое: имущество, активы и прочие детали быта, с трудом сочетающиеся с моральным кодексом, который при случае принято цитировать.
…
В этом смысле КПРФ — партия кастрированного коммунизма. Прошедшего глубокую адаптацию до состояния, при котором он уже не опасен ни для государства, ни, строго говоря, для действительности.
…
Проблема, впрочем, не в этом. А в том, что даже такие, казалось бы, безопасные политические конструкции в определённых обстоятельствах имеют свойство наполняться содержанием. И тогда дистанция между аккуратной риторикой и куда менее аккуратной практикой может оказаться значительно короче, чем принято считать.
…
И в такие моменты путь от нынешних плюшевых коммунистов старика Зюганова до кроваво-красных кхмеров — может оказаться не таким уж длинным. Что, возможно, и есть единственное, о чём здесь действительно стоит помнить.
