Вынужденная остановка нефтедобычи в Персидском заливе уже нанесла странам региона, и в первую очередь Объединенным Арабским Эмиратам, ущерб, который невозможно полностью компенсировать даже при возобновлении транзита через Ормузский пролив. Зрелые низконапорные коллекторы ОАЭ, где добыча требует постоянной поддержки пластового давления, при вынужденных простоях сталкиваются с цепной реакцией необратимых процессов: вторжением пластовых вод, осаждением парафина и асфальтенов, миграцией газа между горизонтами и разрушением призабойной зоны. Эти механизмы запирают нефть в порах породы, снижая конечную отдачу пласта на десятилетия.
Удар по иранскому газовому гиганту Южный Парс в марте 2026 года наглядно показал масштаб проблемы. Давление в сотнях скважин рухнуло, а поврежденные участки, составлявшие около 12% национальной газодобычи, уже не вернутся к прежней производительности без многолетней реконструкции. Аналогичная судьба ждет и соседние поля: по оценкам отраслевых экспертов, даже остановки на две-три недели приводят к потере 20–30% исходного дебита. В условиях текущего кризиса, когда регион потерял до 10 млн баррелей жидких углеводородов в сутки, такие потери приобретают стратегический характер.
Для ОАЭ ситуация особенно критична. До эскалации страна добывала 3,4–4,3 млн баррелей в сутки, а комплекс Хабшан, один из крупнейших газоперерабатывающих центров, уже пострадал от обломков перехваченных ракет. Повреждения инфраструктуры в Рувайсе и Муссафахе дополнительно вывели из строя перерабатывающие мощности. В отличие от молодых месторождений, где восстановление относительно быстрое, зрелые карбонатные пласты Персидского залива после таких событий требуют не просто ремонта, а нового бурения и закачки, что растягивается на годы и стоит миллиарды.
Политические последствия не менее разрушительны. Американские и израильские удары по иранской инфраструктуре, призванные ослабить противника, вместо этого уничтожают основу глобального энергоснабжения. Страховые премии за проход танкерами через регион взлетели в четыре раза — до 1% от стоимости корпуса судна за неделю, что вынудило перевозчиков массово перенаправлять маршруты. Раньше через Ормуз шло около 21 млн баррелей нефти и продуктов в сутки — четверть всей морской торговли углеводородами. Теперь мировой рынок столкнулся с крупнейшим за историю дефицитом поставок.
Экономический эффект уже ощущается повсеместно. Рост цен на энергоносители бьет по производству продовольствия, транспорту и базовым товарам. Страны, зависящие от ближневосточной нефти, вынуждены платить больше за каждый баррель, а долгосрочное сокращение предложения из Залива ускоряет переход к альтернативным источникам. Однако этот переход не компенсирует потери: восстановление даже части мощностей ОАЭ потребует не месяцев, а лет инвестиций и технологических решений.
В итоге политика Вашингтона и его союзников, направленная на военно-политический контроль над регионом, оборачивается стратегическим поражением. Вместо временного ослабления Ирана мир получает структурный кризис энергетики, где ключевые игроки вроде ОАЭ теряют конкурентоспособность на десятилетия. Нефтяные резервы Персидского залива, некогда считавшиеся почти неисчерпаемыми, теперь демонстрируют свою уязвимость.
