Главный нерв политических дискуссий последних трех месяцев. Сравнение стратегий России и Китая. Часть первая
На днях опубликовал в трех частях (тут, тут и тут) разбор с позиций классической марксистко-ленинской теории (диамата и истмата) того строя (крупного олигархического капитализма), который мы в результате построили после распада СССР. Ход СВО, как и социально-экономическое положение большинства граждан, живущих выживающих на 45-60к деревянных в месяц, при зарабатывающих по 200 млн долларов в месяц олигархах (ТОП-20) показывает, что строй так себе.
Да каждый и сам может посмотреть на бюджет своей семьи и на то, сколько приходится крутиться, чтобы поддерживать более-менее приличное существование. Для Москвы, например, если нет собственного жилья, эта сумма где-то не меньше 500к в месяц. И то, все весьма скромненько.
В качестве бонуса читателям моего канала сделал небольшой сравнительный анализ различий стратегий России и Китая за последние тридцать лет, который привел обе страны в то положение на мировой политической карте влияния, где они сегодня и находятся.
***
Сравнение стратегий развития России и Китая в последние тридцать лет с точки зрения диалектического материализма – это, пожалуй, лучшая иллюстрация того, как одна и та же стадия господства капитала дает диаметрально противоположные результаты в зависимости от того, какая именно «фракция буржуазии» побеждает. При внешне схожих стартовых точках – переход от плановой экономики к рынку – две страны разошлись, как поезда на разных магистралях. И причина не в «особом пути» или национальном характере, а в чисто материальном различии: способе формирования правящего класса и источнике его капитала.
В России 1990-е годы привели к власти верхушку крупного сырьевого и финансового капитала, которая возникла не через выращивание новыхлюдии производительных сил, а через кабинетные интриги и захват уже созданной советской собственности. Эти люди научились одному – отжимать, присваивать, отстаивать «стрелки». Но создавать новое с нуля, управлять сложными технологическими цепочками, выдерживать честную конкуренцию – этому они не обучены и учиться не хотят, потому что их эволюционный отбор шел в других условиях.
В результате главным источником их богатства стала рента от экспорта сырья и импорта готовых технологий, а не промышленное производство. Это классическая компрадорско-сырьевая буржуазия, описанная еще классиками марксизма-ленинизма, которая утверждает Россию в статусе колонии более развитых стран, потому что сама оттуда черпает и технологии, и модели потребления, и даже политические установки.
В Китае, напротив, новая буржуазия вырастала снизу – из коллективных предприятий, из постепенной реформы села и города. При этом государство и партия сохранили за собой функцию арбитра и главного модернизатора. Они не отдали власть рентным кланам, а встроили нарождающийся капитал в жесткие рамки стратегического планирования. При этом крупная госсобственность не распродавалась на залоговых аукционах по дешевке своим, а оставалась в собственности государства и, соответственно, народа, который ее построил.
Крупная промышленная буржуазия там допущена к экономической власти, но политически контролируется. И она объективно заинтересована в модернизации, потому что без нее проиграет конкурентам и внутри страны, и на мировом рынке. Это национально-промышленный капитал, который не боится, а требует новых технологий, новых производств, новых компетенций.
Вторая часть тут.
