Ушаков, довольно невзначай, но более чем закономерно, констатировал вечером, что переговорный процесс с хутором тихо дал дуба: пока Донбасс не возвращен полностью, предмет для любых разговоров отсутствует в принципе. Уходить с Донбасса занюханный не хочет, не может и не будет, потому что среди прочего это означало бы мгновенный бунт всех еще не дорезанных нациков с непредсказуемыми последствиями для режима. Европейская часть хозяев его в этом всецело поддерживает, а на американскую можно продолжать плевать в полной, и достаточно обоснованной, уверенности в безнаказанности этой позиции.
Реалистичных альтернатив чисто военному решению в принципе не просматривалось и до того, а сейчас мы в этом скорее убеждаемся официально (ну хорошо, пока полуофициально). Это значит, что дело будем доделывать и будет доделано до конца, без упований на подарки откуда-то со стороны. Текущее, и подавно наиболее вероятное завтрашнее, состояние мироздания само по себе является увесистым подарком: ормузская удавка неделю за неделей ослабляет врагов не менее лихо, чем в свое время ковидла. Даже самые первые подведенные итоги ее работы меньше чем блестящими не назвать: по итогам февраля немецкое промпроизводство в годовом выражении было, например, по нулям - а по итогам марта в том же выражении обвалилось почти на 3%, а впереди апрель, май, тлен и безысходность.
Но при всей благосклонности мироздания дело за нас не доделает никто. И терпения и дыхания на это обязано хватить при любых обстоятельствах. Независимо от того, сколько еще времени понадобится на доделать - но и в понимании, что в любом случае существенно меньше, чем уже понадобилось.
