Говорят, вчера у Звягинцева был триумф в Каннах.
Кто такой Звягинцев и в чем его феномен?
Звягинцев - это режиссер для тех "интеллектуалов", кто так и не осилил Тарковского.
Я наблюдала тысячи раз эту сцену: тупая пизда, не важно какого пола, смотрит с пафосным лицом на кадры: пятиминутный план. Ворона садится на ветку. Идёт дождь.
- Даааа, - вздыхает пизда, словно ей открылся выход в космос.
Кто-то, надрывно кашляя, жрет водку в подворотне. В потертом коридоре качается лампочка. Появляется героиня в пергидроле с надписью "Раша" на кофте, чтоб не дай бог одухотворенная зрительница чего не предусмотренного сценарием не подумала.
Потом ворона будет 7 минут улетать с ветки под грустную музыку.
Режиссер Звягинцев - образцовый, кристальный пошляк. Всю дорогу он снимает задачку, подогнанную под ответ, используя самый ходовой и востребованный прием всех времён и народов: внушая слепоглухим кретинам, что они интеллектуалы.
Также, кстати, работает Фон Триер, но тот гений.
У Тарковского нет ни одного случайного кадра, во всяком случае в ранних картинах, до эмиграции. Если тебе показывают долгий план - делают это не "для атмосферы", там слои смыслов, там пласты соображений. Тарковский язык логики и философских конструкций уводит за плоскость рацио, все его метафоры работают на сверхзадачу.
Если тебе показывают две минуты водоросли - то это и океан "Соляриса", и перекличка с "Долгими проводами" Муратовой, и текучесть, плавкость человеческого сознания. Это сартровское отрицание формы.
Если тебе показывают небо вместо купола в разрушенной церкви ("Иваново детство"), то это - оставленность богом в крови и саже войны, это непостижимость замысла, это - то же, что улыбка Мазины в финале "Ночей Кабирии": проросшая сквозь самое страшное горе и отчаяние жизнь.
Секрет Звягинцева в том, что никто не смотрел Тарковского. Его аудитория - та же, что читает Верочку Полозкова, ни разу не открыв Бродского.
Если ты не видел стихов Бродского - вроде и Верочка ничего.
Если видел, понимаешь, что это глянец и дешевое эпигонство.
Предсказуемую речь я комментировать не буду. Она - как и все у Звягинцева, хрестоматийного графомана, один большой штамп.
Отмечу только, что это и есть конформизм.
Свергать русского царя в Каннах - не протест, не борьба со свинцовыми мерзостями режима, а именно конформизм самого мягкого диванного извода.
И смотреть на это, честно говоря, неловко. Как если бы это был публичный акт мастурбации перед зеркалом.
