Иммунитет Трампа
Когда мы пытаемся понять причины войн и других бедствий, вызываемых американцами по всему миру, интересно посмотреть на реальные полномочия центров принятия решений, как сегодня актуально говорить. Я, как юрист по образованию, интересуюсь системой сдержек и противовесов в Штатах, особенно после прихода Трампа ко власти. И ранее уже делал пару постов о концепции унитарной власти, наделяющей президента США огромным влиянием, позволяющим не оглядываться на последствия принятых решений. Один из последовательных критиков этой концепции — Джек Голдсмит. Некогда именно он выступал против скандальных решений, разрешавших пытки и незаконную слежку. При этом Голдсмит работал в Минюсте при Буше-младшем, под которого и были приняты решения.
И вот он выпустил материал о деле Trump v. United States. Речь о постановлении Верховного суда 2024 года про иммунитет Трампа, тогда решался вопрос, можно ли судить бывшего президента за его действия на посту. Суд ответил, что президента нельзя привлечь к уголовной ответственности за то, что он делал в рамках своих официальных полномочий, за эти решения его судить и сажать нельзя. Голдсмит обращает внимание, что у решения два слоя: первый — собственно про иммунитет от тюрьмы, а второй, менее заметный, но куда более важный, — про то, насколько широко вообще простирается власть президента над всей государственной машиной.
И вот здесь Голдсмит делает главное наблюдение. Чтобы его понять, нужно знать, что любое крупное решение суда опирается на прошлые дела, это как ступеньки, по которым судьи поднимаются к новому выводу. В деле Трампа таких ступенек несколько, и они все про право президента командовать своими подчинёнными. Например, ещё в старом деле, известном как Myers, суд закрепил простую идею, раз президент стоит во главе исполнительной власти, он вправе увольнять чиновников, которые на него работают. Позже эту мысль усилили более свежие решения по другим делам. Их общий смысл в том, что Конгресс не может насоздавать чиновников, которых президент не имел бы права уволить или которыми не мог бы управлять. То есть контроль над собственным аппаратом — это власть президента, и точка.
Так вот, ключевая мысль Голдсмита в том, что всё это право командовать и увольнять существовало и без дела Трампа. Оно уже было прописано в тех самых более ранних решениях, поэтому Trump v. United States ничего принципиально нового тут не открыло, оно лишь повторило и слегка укрепило то, что и так было.
А что же тогда в деле действительно новое? По мнению Голдсмита, по-настоящему свежий элемент — это идея, что у президента есть исключительная власть над тем, кого расследовать и кого преследовать через Министерство юстиции. Проще говоря, решать, кого прокуратура трогает, а кого оставляет в покое, — это, по логике решения, личная зона ответственности президента. И именно этот момент, предупреждает Голдсмит, развязывает администрации руки для самых смелых заявлений, вплоть до того, что президент в отдельных случаях может вообще не исполнять закон.
Если свести всё к одной мысли, получается, что дело укрепило общую логику, что президент — полновластный хозяин исполнительной власти, и это и есть та самая теория унитарной власти. Вся исполнительная власть страны замыкается на одного человека, и чем меньше сдержек, тем больше у него свободы действовать единолично, как внутри страны так и за её пределами. А поскольку речь о президенте США, последствия выходят далеко за американские границы: от решений одного кабинета в Вашингтоне зависят войны, санкции, торговля и судьбы целых регионов по всему миру. И за эти решения его нельзя осудить. @ponomarb1
