The Economist выпустил большой материал, в котором раскаивающийся израильский солдат описывает события в Газе
По словам военного, в глазах многих израильских солдат «каждый палестинец в Газе — террорист». И только после ухода из армии Джонатан (псевдоним) начал размышлять над тем, что он и его сослуживцы наделали.
«Думаю, участвуя в этой войне (после событий 7 октября), я впервые почувствовал смысл своего долга. Я чувствовал, что у нас не было другого выбора, кроме как воевать в Газе, что это была самая оправданная война в нашей истории. Таково было мое первоначальное мнение».
Далее солдат рассказывает, что доктрина «Дахия», названная в честь южного района Бейрута, предусматривает повсеместное разрушение гражданских зданий, чтобы лишить бойцов укрытия.
Напомню, доктрину в свое время изложил экс-начальник Генштаба ЦАХАЛ Гади Эйзенкот. Она основана на применении непропорциональной силы в тч против гражданского населения, чтобы создать для него максимальное количество трудностей. После чего население должно повернуться против противника Израиля («Хезболла»/ХАМАС). Летом 2006 года в результате таких действий израильской армии, в Ливане погибло около 1000 мирных жителей, примерно треть из которых были детьми.
«В Газе у нас не было никаких правил ведения боевых действий. Слово «гражданское население» не упоминалось. Солдаты действовали исходя из предположения, что все, кто оставался в районе после уведомлений об эвакуации, были должным образом предупреждены», - говорит солдат в интервью The Economist.
Все палестинцы призывного возраста считались законными целями. При этом понятие «призывной возраст» допускает различные толкования, — это может быть и 16-летний юноша, и 60-летний человек.
«Большинство людей, убитых моим подразделением, не были вооружены. Часто мы не могли определить, с кем воюем: люди, ползающие по обломкам в сотнях метров, могли быть кем угодно. Кто-то на посту видит кого-то, стреляет в него, убивает, и вот он, мертвец — мы не знаем, какова была его история или что он сделал».
Среди израильских военных был популярен термин «собачья линия» - некая невидимая граница вокруг позиции. Любой палестинец, пересекший ее, должен был быть застрелен; затем там собирались голодные собаки и поедали трупы.
В радиопереговорах израильских военных слово «грязный» использовалось для обозначения палестинцев. Солдаты также говорили о том, что «собираются поехать в Газу на охоту».
Как правило, Джонатан и его подразделение размещались в домах и квартирах, оставленных перемещенными палестинцами. Солдаты рассказали, как они выбрасывали мебель из окон, чтобы освободить место для огневых позиций, ели любую еду, которую могли найти, использовали одежду, полотенца и газовые баллоны, оставленные жителями.
«К этому привыкаешь», — говорит Джонатан. «Всё разрушено. На улицах повсюду мешки с дерьмом, ужасно пахнет. В форме, в бронежилете и каске адски жарко. Слышен шум бомбардировок, вой ослов, но к этому привыкаешь».
Представитель Армии обороны Израиля заявил, что «в случаях, когда оперативная необходимость требует временного использования имущества палестинцев, директивы ЦАХАЛ разрешают это.
Когда Джонатан уехал домой в отпуск, его семья спросила его, почему в Газе сжигают дома.
«Я не мог объяснить это. Не мог назвать военную причину. Дело было не в безопасности или разгроме ХАМАСа. Это было что-то другое — целые кварталы полностью уничтожены. Мне задали простой вопрос, но я об этом даже не думал и у меня не было подходящего ответа».
По мере того как война затягивалась, модели военнослужащих ЦАХАЛ нарастало разочарование. Заложники оставались в плену, а ХАМАС так и не был уничтожен. Джонатан, как и многие другие солдаты, считал, что премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху затягивает войну в своих политических целях.
«Вначале люди были очень мотивированы, — сказал он, — «но через некоторое время они разочаровались — даже радикалы и сторонники жесткой линии из моего подразделения поняли, что отсутствует стратегия».
Статья заканчивается так:
