Благодаря подписчице мне сказочно фортануло. Не каждый день в руки попадается почти «нулевой пациент». И это шикарнейшая иллюстрация к посту Андрея Андреевича.
Итак. Моей подписчице знакомая пересылает скрин из её «бьюти чатика». Подписчица автоматически учуяла проброс и в ходе краткой переписки с «пересыльной», которая наглухо не считала сарказм в словах своей виз-а-ви про «источник «дочь офицера?», добавила контекста в виде: мама у «девочки» ижектора дезы работает главбухом в Ростелекоме. В общем в итоге этот пример оказался у меня.
Во-первых, подобные чатики «ноготочки-реснички», «собачки», «цветочки», «сплетенки района» — феерический рассадник информационный заразы. Ввиду специфики людей, которые там обычно тусуются, острого дефицита критического мышления и аналитического склада ума, а также ряда когнитивных и психологических искажений, давно работающих на противника.
Жертвам ЦИПСОидных вбросов свойственны больше, чем другим, две специфических черты:
Потребность в уникальности — человек получает сильное удовлетворение от ощущения, что он «не такой как все» и «обладает неким тайным знанием», «знаю то, что не знают другие». (Это вообще и в хвост и в гриву эксплуатировалось западными кукловодами во времена существования белоленточников-навальнят. На этой уязвимости строилась вся «вербовка» оппозиции и теперь — нынешних ждунов).
Второй момент: стремление к значимости — это фундаментальная человеческая мотивация — ощущать, что ты важен, имеешь смысл, влияешь (или хотя бы «в курсе» того, что влияет) (Тоже исторические эксплуатируется западом для обработки целевой аудитории и управления оной).
В подобных чатах высокий уровень неверифицируемого доверия, поскольку люди приходят туда не за новостями, а в «уютный кружочек» единомышленников, усугубленный преобладанием женской аудитории, которая статистически куда более уязвима перед воздействием психологических операций противника, ввиду доминирования у большинства эмоций над разумом. Потому там пасутся ЦИПСОиды лично, либо blind amplifiers, зараженные дезой индивиды-разносители.
Через подобные чаты вбросы разлетаются горизонтально и каскадно. Реплика, чаще всего в виде безымянного скриншота, улетает в семейные чаты, рабочие и прочие «болталки». Из маленькой группы вброс может за несколько дней достичь колоссальной аудитории, не выходя в большое информационное пространство в принципе, но формируя представление о реальности, категорически ложное, на низовом уровне.
Представления формируют образ действия и реакций.
В таких группах почти отсутствует модерация и фактчекинг.
Само сообщение по своей структуре манипулятивно.
Начинается с реалистичного локального события. Дроны сбили, обломки попали на жилой дом. «Пострадавших вроде нет, но всё равно страшно». Покатали тут читателей на лёгих американских горочках, укоренив в страхе и тревожности. Эмоция важнее фактов. И именно она определяет восприятие.
Далее переход к «инсайду», поверх почвы, сдобренной тревожностью, не только самого сообщения, но и явно предшествующего диалога. Притом инсайдов аж целых два. Один подкрепляет другой. Используется эффект повторения.
Повторяемая информация кажется достоверной.
Первичный источник брат/сват/мама — иллюзия личного и ближайшего контакта. По логике: они же врать своим близким не будут. Будут говорить только правду, вестимо сообщая секретные данные, ага.
И далее триггерами формирование ощущения системной, но абстрактной угрозы, с четко очерченным региональным воздействием.
•Вся «центральная Россия».
•«Удалёнка» — ох уж эти флешбэки с пандемии.
•И «абстракция» в виде «что-то надвигается» — мозг сам дорисовывает худший сценарий.
И в итоге всё якорится на точности временных рамок, что задаёт вбросу конкретику: «с завтрашнего дня», «на месяц», «в ближайший месяц», ко всему прочему заставляя человека чувствовать, что «нужно уже сейчас что-то делать/решать».
Среда чатика ещё и обеспечивает максимально эмоциональное заражение и социальное доказательство — «все переживают вместе», эмоция усиливается.
