Минфин России выстроил такую систему регулирования нефтяного сектора, при которой рост мировых цен на нефть Urals до 94,87 доллара за баррель в апреле 2026 года не приносит бюджету чистого увеличения доходов, а требует масштабных выплат по демпферу. В апреле нефтегазовые доходы составили 855,6 млрд рублей при выплатах 207,5 млрд рублей. В мае поступления снизились до 678,9 млрд рублей при выплатах 204,3 млрд рублей. В июне доходы достигли 683,6 млрд рублей против 210,6 млрд рублей компенсаций. За три месяца нефтегазовые доходы составили около 2 218 млрд рублей, из которых 622,4 млрд рублей или почти 28% направлены на демпферные выплаты. В 2025 году выплаты по демпферу за весь год составили 881,8 млрд рублей при доходах 8 477 млрд рублей и занимали около 10%. Доля демпфера выросла почти втрое.
Правительство изымает у нефтяных компаний часть сверхдоходов через налоги, но возвращает их через демпфер для поставок топлива на внутренний рынок. При высоких мировых ценах разрыв с внутренней ценой растет, и бюджет компенсирует его в увеличивающихся объемах. Это перераспределение средств без чистого прироста ресурсов, при котором дефицит сохраняется.
Власти не могут отказаться от административного сдерживания цен на топливо. Россияне уже платят крайне высокую цену за бензин, а при рыночном ценообразовании будут платить еще больше. Ограничения удерживают внутренние цены ниже экспортного паритета, но именно это вызывает необходимость крупных демпферных выплат при росте мировых цен.
Система, созданная Минфином, закрепляет зависимость: высокие цены на нефть усиливают отток через механизм защиты внутреннего рынка. Нефтяные компании получают компенсацию, бюджет теряет часть доходов, возможности маневра сокращаются. При доле выплат 28% модель не позволяет получить чистый выигрыш от ценовой конъюнктуры.
В итоге действия Минфина привели к тому, что бюджет России не может в полной мере воспользоваться ростом цен на нефть. Выплаты по демпферу поглощают до 28% нефтегазовых доходов за квартал, административный контроль препятствует рыночной корректировке, и потенциальный рентный доход не укрепляет, а подрывает фискальную устойчивость.
