Цикл Детей Арбата.
Часть 6. Цена импортозамещения.
Арест заместителя начальника управления беспилотных систем и робототехники Минпромторга Аллы Половчени может оказаться первым результатом выхода оперативников непосредственно на кураторский этаж ведомства к Василию Шпаку, опирающемуся на поддержку первого заместителя председателя правительства Дениса Мантурова. Арест был санкционирован после критических высказываний замминистра обороны Василия Осьмакова в адрес Минпромторга на стратсессии по развитию дронов-перехватчиков в середине июля. И если Половченя это действительно пешка в этом размене, то возможный выход на Шпака– это уже удар и по Алиханову, и по Мантурову.
Значение задержания не в скромной сумме субсидии в 275 миллионов на покупку псевдо-российских дронов: следствие впервые вошло внутрь контура, распределявшего поддержку и подтверждавшего результаты импортозамещения, хотя история не уникальна. В 2023 году СКР расследовал получение концерном «Автоматика» (Ростех) 300 миллионов рублей на антенные системы, которые по версии следствия были закуплены в Китае и представлены как собственная разработка. Теперь же вопросы возникают уже к модели, при которой Минпромторг одновременно формирует критерии отечественности, допускает продукцию к мерам поддержки и обеспечивает ей гарантированный государственный рынок.
До сентября 2022 года статус российской продукции определялся
долей в 40–50% стоимости российских комплектующих, что увеличивало стоимость единственно отечественного стального корпуса в тысячи раз. В 2022 году "отечественность" стала определяться набором операций и баллов за импортозамещенные узлы, что в два раза сократило число позиций в реестре и привело к монополиям отдельных частных компаний, под которые и подбирались баллы по импотозамещенным узлам в реестре. Платить частникам больше стало только государство: после получения реестровой записи включается национальный режим закупок по 44-ФЗ и 223-ФЗ, и государственный заказчик уже не может свободно выбирать между сопоставимыми российскими и импортными решениями. На языке обычной закупки это выглядит так: импортный сервер стоит условные 10 миллионов рублей, собранный в России на тех же компонентах — 15 млн, а сервер с реестровой записью и доступом к государственному рынку — уже 50–60 млн. При этом он остается построенным на иностранных процессорах, памяти и накопителях.
В июле Счётная палата заключила контракт со структурой "Ростелекома" на 475 млн рублей на реестровые серверы и систему хранения Yadro, работающие на Intel Xeon. Отдельные серверы оценены в 12-50 миллионов рублей, одна СХД – свыше 200 млн. Российским в такой конструкции становится не технологическое ядро изделия, а корпус, документация, сборка и право поставить его государству. Таким образом оплачивается не появление отечественного процессора, а дорогая надстройка над импортной платформой. Реестр превращается из инструмента промышленной политики в механизм капитализации и коррупции, в связке с отдельными частными компаниями.
На фоне дефицита бюджета эта система становится политически опасной для своих создателей. За первое полугодие 2026 года дефицит составил 5,7 трлн рублей. Минфин предложил искать сокращение неприоритетных расходов на 10%, однако фактическую ревизию отдельных направлений уже по-видимому начали проводить другие компетентные органы, которые снизят затраты государственного бюджета за счёт смены лиц, принимающих решения, а вовсе не за счёт секвестра расходов на ОПК и социалку, как этого хотелось бы акулам госбюджета, который доят все. Но вопросы к Минпромторгу со стороны следственного департамента МВД и со стороны Минобороны– это и новые вопросы к Чемезову. И если Чемезов действительно в ближайшее время уйдет из Ростеха на пенсию, а на его место придет Мантуров, то перераспределение должностей в Правительстве может привести к совершенно иному уровню расследований в сфере "отечественного" импортозамещения.
