Идеи нельзя победить — в связи с позицией фашизированного Баку, вставшего в ряд врагов России, вспомнил Алексей Чадаев. Не только идеи, я бы расширил категорию до — ЗНАНИЙ. Зато можно ограничить территорию распространение идей. Можно создать условия при которых ЗНАНИЯ будут забыты или утеряны.
Могущество США и политического Запада — отнюдь не доллар и даже не мощь вооружённых сил, соединённая с вассалами НАТО. Доллар — это много, очень много, как и возможность бомбить любой Иран, воевать через прокси с Россией, но не они главные.
Настоящее могущество США — английский, в котором сконцентрированы, на котором записаны все знания современного мира, или почти все, от точных до гуманитарных наук.
Доминирование англо-саксов в этой области возвращается к нам бумерангом вторичности национальной культуры, в российском кино особенно. Вот что страшно. Вот где настоящая беда. Ещё не тотальной вторичностью, но зримой.
Римская империя дотянула до наших дней благодаря латыни. Греция обязана поклониться в ноги Гомеру, Сократу, Аристотелю, Платону, Аристофану.
Когда США решили схарчить Россию, они начали с того, чем плотно занимались фашисты Австро-Венгрии. Да, помню, понятия тогда не существовало, зато сам фашизм был, он — часть истории человечества. США, как и милейший император Франц Иосиф (1830–1916 гг.), организовали планомерное, системное уничтожение пространства русского языка и в смысле территорий, и в смысле записи знаний, то есть ГЕНОЦИД.
В Китае отлично осознают, о чём пишу, последовательно охраняя и накапливая знания на родном языке. Мы не розумiем до сих пор.
Это громадная, титаническая, рассчитанная не на десятилетия, на столетия, системная работа, направленная на то, чтобы ограничить английский ареалом Англии и каким-то числом штатов Америки и Канады.
Она является необходимым условием прекращения гегемонии Запада, если, конечно, сама задача по ликвидации его гегемонии поставлена.
С другой стороны, гегемония Запада является самой главной угрозой национальной безопасности России, и значит эта задача должна стать сутью нашей внешней и внутренней политики. Мы можем обрести множество союзников на этом пути.
