Битва за небо: кто кого?
Весной темп применения Россией дронов уже измерялся сотнями аппаратов. В мае Россия в среднем запускала около 263 БПЛА дальнего действия и ложных целей в сутки, из них примерно 167 приходились непосредственно на ударные Shahed/«Герань». К концу августа возможности заметно выросли: за четыре дня по Украине было запущено почти 1500 беспилотников различных типов. Это уже демонстрация возможности длительное время проводить не отдельные налёты, а непрерывную воздушную кампанию. Беспилотную, разумеется. Самолёты у нас для выкашивания ФАБами посадок, по всей видимости.
Украинский потенциал тоже вырос кратно. По данным, приведённым Reuters со ссылкой на Зеленского, к концу августа ВСУ вышли примерно на 300 дальних БПЛА в сутки, а поставлена задача довести возможности до 1000 в сутки. Один только Fire Point ещё весной заявлял о производстве около 200 FP-1/FP-2 в день. Рекорд запуска всех типов БПЛА по России-матушке в сутки - 1600 дронов. Поэтому в чисто количественном отношении разрыв по дальним поршневым ударным дронам уже нельзя считать огромным. Украина также располагает преимуществом распределённого производства и большим количеством моделей, ориентированных на удары по объектам на глубине в сотни и более тысячи километров.
Но Россия сейчас добавляет к этому реактивную компоненту. В массовое применение пошли турбореактивные «Герань-4» и «Герань-5». В отдельных ударах реактивные аппараты уже составляли более половины применённых БПЛА, а только за четыре дня в конце августа украинская сторона насчитала около 800 таких дронов.
Их скорость достигает примерно 350-500 км/ч, что резко сокращает время реакции и делает значительную часть дешёвых украинских дронов-перехватчиков предыдущего поколения недостаточно быстрой.
Украина также движется к реактивным системам. Уже существуют реактивные «дроны-ракеты», включая «Паляницу», разрабатываются и применяются другие скоростные дальние аппараты. Однако здесь есть принципиальное промышленное ограничение: производство малогабаритных турбореактивных двигателей пока является узким местом, а европейские мощности не позволяют быстро вывести подобное оружие на тот же массовый уровень, что и обычные поршневые БПЛА ("мопеды").
То есть тысячу относительно дешёвых дальних беспилотников в сутки Украина теоретически может попытаться получить раньше, чем тысячу реактивных.
И здесь начинается главное отличие потенциалов. За российскими БПЛА стоит полноценное ракетное вооружение. По августовской оценке ГУР Украины, российский ВПК способен выпускать более 200 крылатых и баллистических ракет различных типов ежемесячно. В июле, например, сообщалось о производстве 65 ракет «Искандер-М» и 87 Х-101. Кроме текущего производства существуют накопленные запасы «Калибров», «Ониксов», «Цирконов», ракет семейства «Искандер», Х-101 и других систем. Это позволяет строить удар по принципу: дешёвые БПЛА и ложные цели перегружают ПВО, реактивные дроны сокращают время реакции, после чего по наиболее важным объектам идут крылатые и баллистические ракеты. Правда, враг рассредотачивает цели и производство, уходит от больших узлов сборки. Поэтому начались удары по логистическим центрам.
Именно в вопросах ракет проявляется наиболее опасная для Киева диспропорция. Дешёвые поршневые БПЛА Украина научилась массово сбивать собственными дронами-перехватчиками, мобильными группами и средствами РЭБ. Но против баллистических ракет нужны совсем другие средства и прежде всего дорогие ЗУР Patriot.
В 2026 году, по словам Зеленского, Украина получила от союзников лишь около трети того количества ракет ПВО, которое получила в 2025 году. Украинские ВВС публично говорят о дефиците боекомплекта Patriot, NASAMS и IRIS-T.
Показательный эпизод: во время одного из августовских ударов украинская сторона сообщила о 24 баллистических ракетах и четырёх «Цирконах» и не заявила о перехвате ни одной из них.
