Один против одиннадцати: почему суд над Линдси Клэнси закончился без решения
Часть 1
Присяжные по делу Линдси Клэнси совещались около 38 часов на протяжении семи дней. Они несколько раз сообщали судье, что зашли в тупик. В итоге 4 сентября процесс был признан несостоявшимся. Клэнси не осудили, но и не оправдали.
При этом её признали способной участвовать в процессе: она понимает происходящее и может общаться с адвокатами.
Но это не отвечает на главный вопрос дела: понимала ли она, что делает, в момент убийства детей. Именно по этому вопросу присяжные не смогли договориться.
Женщину обвиняли в трех убийствах первой степени: отдельно за смерть каждого ребенка. По каждому эпизоду присяжные могли выбрать один из пяти вариантов: пожизненное без права на освобождение, пожизненное с правом просить об освобождении, до 20 лет за непредумышленное убийство, полное оправдание или принудительное психиатрическое лечение вместо тюрьмы, возможно, до конца жизни.
Присяжные могли принять любое решение, но каждое должны были единогласно поддержать все 12 присяжных — такое правило в уголовном процессе США. Не большинство — нельзя проголосовать «одиннадцать против одного» и объявить результат. Нельзя и воздержаться, предоставив решать остальным. По каждому из трех обвинений все присяжные должны согласиться с одним вариантом. Единогласно.
По записке старшины, 11 человек пришли к одному решению, а один мужчина не соглашался. Большинство было готово оправдать Клэнси.
Официально это не раскрыто, но вероятнее всего, речь шла об оправдании из-за психического заболевания, которое означало бы, что ее не отпустят, а отправят на принудительное лечение.
Тот присяжный, что не согласился с большинством, признал, что сомневается во вменяемости Клэнси, но все равно хочет отправить её в тюрьму. Защита требовала его удалить и заменить другим. Но судья отказался: удалить человека только за спор с одиннадцатью означало бы превратить мнение большинства в готовый вердикт.
Обратите внимание, как работает система: присяжные не решают, какая версия просто кажется более вероятной, чего может быть достаточно в гражданском споре. В уголовном деле нельзя осудить человека, если у присяжных или хотя бы у одного из них остались хоть какие-нибудь разумные сомнения в его виновности. Здесь это касалось прежде всего способности Клэнси понимать содеянное и управлять собой.
Теперь прокуратура может начать новый процесс. Тогда отберут 12 новых присяжных, заново представят доказательства и снова будут ждать единогласного решения. Второе жюри тоже может зайти в тупик.
Другой путь — сделка. Клэнси может признать вину по менее тяжкому обвинению в обмен на более мягкое наказание. Условия обсуждают стороны, но последнее слово остается за судьей. Прокуратура может и снять обвинения. Тогда уголовное дело закончится, хотя вопрос о принудительном лечении Клэнси может решаться отдельно.
Важно помнить, что присяжные — не юристы. Они такие же люди, как те, что сидят на скамье подсудимых. Они приносят в зал свой жизненный опыт, страхи и представления о справедливости. Они слушают обвинение и защиту, оценивают свидетелей и спорящих друг с другом экспертов.
Присяжные — боги вины — это литературный образ, из романа Майкла Коннелли с таким же названием «Боги вины». В романе старый юрист рассказывает адвокату Микки Холлеру, что его отец называл так присяжных: обычные люди на время получают власть решать судьбу другого обычного человека. Не государство принимает решение — простые люди.
Семь дней споров не означают, что присяжные плохо справились с работой. Скорее наоборот. Они не отделались первым эмоциональным ответом на дело, которое внешне кажется очевидным.
Можно спорить, справедливо ли один голос остановил решение одиннадцати. Но право создают не для одного дела.
О том, почему общие правила иногда важнее результата, который кажется справедливым, напишу в следующем посте.
Олег Царёв. Telegram и Max.
