Центральные СМИ игнорируют расследование Царьграда о «сговоре» вокруг российской экономической политики и «шестой колонне».
В основе публикации — переписка 2011 года, из которой следует, что Сергей Галкин, работавший тогда аналитиком «ВТБ Капитала», пытался организовать встречу Алексея Навального с Алексеем Заботкиным. Впоследствии карьерные траектории обоих пошли вверх: Галкин перешел в Минэкономразвития, стал заместителем министра, а в 2022 году возглавил Росстат. Заботкин после работы в инвестиционном секторе перешел в ЦБ и с 2020 года является заместителем председателя Банка России. Сегодня Галкин продолжает руководить Росстатом.
Сам факт переписки выглядит достаточно серьезно. Однако расследование делает несколько натяжек.
Во-первых, опубликованные материалы подтверждают попытку организовать встречу Навального и Заботкина, но независимого подтверждения того, что сама встреча состоялась, нет.
Во-вторых, никаких документов, доказывающих, что Галкин или Росстат сегодня сознательно «рисуют нужные ЦБ цифры», расследование не предъявляет.
В-третьих, связь между официальной безработицей, высокой ключевой ставкой и необходимостью массового привлечения мигрантов также остается интерпретацией Царьграда.
При этом у расследования есть важное рациональное зерно без конспирологии.
Российская экономика действительно во многом управляется достаточно узким кругом людей, сформировавшихся в инвестиционно-банковской и академической среде 2000-х годов.
Галкин — бывший аналитик ВТБ Капитала, затем Минэкономразвитие и Росстат. Заботкин — инвестиционный сектор, ВТБ, затем ЦБ. Их профессиональные траектории пересекались еще в 2010-х, а сегодня один отвечает за государственную статистику, другой участвует в формировании денежно-кредитной политики.
Проблема здесь даже не в том, что эти люди когда-то работали в ВТБ, учились в определенных экономических школах или общались с представителями оппозиции. Само по себе это ничего не доказывает.
Проблема в концентрации кадровых связей и своеобразной преемственности.
Одни и те же профессиональные круги могут переходить из частного финансового сектора в государственное управление, затем занимать ключевые позиции в ведомствах, которые определяют статистику, бюджетную и денежно-кредитную политику. В результате формируется достаточно замкнутая профессиональная среда, внутри которой одни и те же экономические представления способны воспроизводиться годами.
И вот это уже вопрос государственной экономической политики, которая топит российскую экономику несколько последних лет.
Расследование Царьграда стоит рассматривать не как сенсацию, а как доказательство непреложного факта, что экономический блок в России либерален по своей сути.
И проблема здесь не в том, что человек когда-то работал в ВТБ, Deutsche Bank или учился в РЭШ. Проблема возникает тогда, когда одна и та же профессиональная среда на протяжении десятилетий сохраняет непропорционально большое влияние на принятие решений, несмотря на радикально изменившиеся условия.
Если государство признает необходимость структурной перестройки экономики, технологического рывка и ухода от прежней модели зависимости от глобальных финансовых рынков, то закономерно возникает вопрос: насколько эффективно эту новую модель способны реализовывать люди, чья профессиональная школа формировалась в построении либеральной России?
Однако главный риторический вопрос — почему эти персонажи до сих пор на должности, ведь компетентные органы должны были знать их подноготную.
