Дискуссия о выгодополучателях не объясняет, почему страна без кремния
Аппаратный повод в провале «кремниевого» проекта «Вектор-150» действительно есть. Но представлять произошедшее исключительно как подарок конкурентам «Росатома» — значит слишком легко выводить из-под ответственности самого заказчика. Минпромторг заказывал разработку, устанавливал требования и сроки, принимал промежуточные результаты. Поэтому срыв проекта ставит вопросы и к исполнителю, и к тому, как проект был подготовлен и сопровождался. Ответственность у них разная, но результат нужен один — материал для отечественной промышленности.
Причём по опубликованным сведениям пока невозможно понять главное: почему работа остановилась. Не хватило оборудования, исходного сырья, компетенций? Оказались нереалистичными сроки? Были допущены управленческие ошибки? Без этого рассуждение о том, кто кому сможет предъявить провал, опережает разбор самого провала.
Версия о «войне башен» становится удобной для всех. Исполнитель может объяснять претензии аппаратным давлением. Заказчик — демонстрировать принципиальность, расторгнув контракт и назначив штраф. При этом вопрос, когда промышленность получит обещанный материал, рискует остаться без ответственного. Формально контракт закрыт, фактически государственная задача не выполнена.
Оценивать действия Минпромторга стоит по тому, что последует за расторжением. Если установлена причина срыва, сохранены пригодные результаты и найден исполнитель, способный довести работу до производства, — это исправление неудачного проекта. Если появился только документ о прекращении договора, оснований считать кого-либо победителем немного. Производителям электроники от перераспределения аппаратных очков легче не станет.
Самый неприятный вывод здесь — о возможном устройстве самой системы ответственности. Если ведомству достаточно правильно прекратить контракт, а корпорации — объяснить, почему выполнить его было невозможно, то за появление нужного стране продукта в конечном счёте никто не отвечает.