К вопросу о традиционных ценностях: почему Булгаков живее всех живых. Часть первая
Наблюдая за серьезной дискуссией насчет очередной (мудрой, разумеется) инициативы ГД по штрафованию за распространение материалов, противоречащих традиционным ценностям, сложно что-то добавить. Но можно. И дело даже не в том, что «традиционные ценности» - это категория ещё менее внятная, нежели «чувства верующих». И под них можно подвести что угодно, при желании.
Проблема в том, что Госдума, которая вроде как законодательный орган, начинает демонстрировать полное непонимание того, как работает законодательство. В данном случае, имеем попытку определить юридический смысл дискредитации нравственной ценности.
Да, Указ Президента № 809 перечисляет традиционные ценности: крепкая семья, патриотизм, справедливость, милосердие, коллективизм, права и свободы человека и многое другое. Однако нравственные ориентиры — не юридические определения. У них нет точных границ, а главное, они способны вступать в противоречие друг с другом.
Например, фильм о женщине, ушедшей от жестокого мужа, дискредитирует крепкую семью или защищает человеческое достоинство? История человека, разоблачившего преступление собственного отца, — удар по семейным ценностям или торжество справедливости?
А журналист, который расследует коррупцию среди чиновников, он подрывает доверие к государству или проявляет гражданственность и ответственность за судьбу Отечества?
Герой бросает успешную карьеру, отказывается от высокого заработка и переезжает в деревню, чтобы заниматься духовными поисками. Или уходит в монастырь. Он утверждает приоритет духовного над материальным или пропагандирует отказ от созидательного труда пополам с дискредитацией указов о росте демографии?
Ученик публично разоблачает заслуженного преподавателя, который десятилетиями унижал студентов. Он защищает человеческое достоинство и справедливость или разрушает уважение к старшим, авторитет учителя и преемственность поколений?
Во всех случаях речь идёт о ценностях из одного президентского указа. Но кто установил, какая из них важнее? Что из этого императивная норма права? Или сразу – все? И почему именно чиновник должен определять, где заканчивается защита одной ценности и начинается дискредитация другой?
Особенно интересна история со свободой слова. Права и свободы человека официально отнесены к традиционным ценностям. Конституция гарантирует свободу выражения мнений. Да, она допускает ограничения ради защиты нравственности. Но ограничения должны быть необходимыми и соразмерными. Как установить эту соразмерность, если само понятие дискредитации нравственности не имеет достаточно чётких критериев? Отмечу – и не может их иметь.
Закон, призванный защищать традиционные ценности, создаёт механизм, при котором их защита сама может оказаться наказуемой. Ведь рассказ о несправедливости легко представить дискредитацией общественного устройства, а критику нарушения нравственных принципов — отрицанием самих принципов.
Проблема не в том, что государство защищает нравственность. Проблема в том, что оно пытается превратить философские категории в основания для административного наказания, не установив ясных границ запрещённого поведения. Правовой запрет должен быть понятен человеку заранее. Иначе он превращается в право чиновника решать задним числом, что считать допустимым. И можно не сомневаться, что так и будет. В результате государство рискует защищать уже не традиционные ценности, а монополию конкретного человека или структуры на их толкование.
И возникает последний вопрос: если справедливость, свобода и человеческое достоинство действительно являются традиционными российскими ценностями, то насколько соответствует им система, в которой никто не может заранее определить, за что именно его накажут?
Вторая часть тут.
