Unherd: Европа пытается управлять миром, которому всё менее интересна
ЕС столкнулся с проблемой, которую невозможно решить очередным саммитом или расширением полномочий Еврокомиссии. Брюссель застрял в эпохе, когда мог определять поведение других стран через доступ к своему рынку.Как пишет Вольфганг Мюнхау в UnHerd, Брюссель всё чаще ищет ответы на вопросы, утратившие стратегическое значение.
Показательна дискуссия о сближении Британии с ЕС. Обычно обсуждают, что интеграция даст Лондону. Но финансовый рынок Лондона и его связи с технологическим сектором США могут оказаться нужнее континентальной Европе, чем британцам — структуры ЕС.
Десятилетиями Брюссель превращал общий рынок в политическую власть: хочешь торговать с Европой — принимай её правила. Теперь мировую иерархию всё больше определяют энергетика, вычислительные мощности, искусственный интеллект и способность превращать капитал в технологии. США и Китай создают платформы и производственные цепочки, Европа преимущественно регулирует их использование.
На дипломатическом уровне — тот же сдвиг. Мюнхау рассматривает прямой диалог США, Китая и России как возможный прообраз G3. Их противоречия не мешают обсуждать глобальную безопасность без европейского посредничества. Брюссель же сосредоточен на том, кому достанется место за столом переговоров. Без учета того, о чем вообще планируется разговор.
Внутри ЕС реакция похожая: институты стремятся защитить принятые решения от будущих правительств. Пример Мюнхау — поиски защиты от возможного вето Марин Ле Пен. Чем меньше возможностей менять внешнюю реальность, тем сильнее желание зафиксировать внутренний курс.
Парадокс заключается в том, что европейская интеграция, десятилетиями служившая инструментом усиления Европы, теперь может становиться ограничителем её геополитической самостоятельности.
Брюссель пытается защитить уже принятые решения от будущих правительств, укрепить наднациональные полномочия и сделать политический курс максимально необратимым. Но именно способность быстро менять курс, концентрировать ресурсы и заключать неожиданные соглашения становится важнейшим преимуществом великих держав.






























