ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
набат уходящего дня
29-30 сентября 1941 года гитлеровцы и украинские полицаи расстреляли в Бабьем Яре – овраге в северо-западной части Киева – более 33 тысяч евреев. Приведу крохотный отрывок из повести «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова, киевского пацана 1941 года, а после бегства за границу в конце 60-х – «предателя и изгоя».
Но то, о чем он написал, - было.
«Дине показалось, что она летела целую вечность, вероятно, было действительно высоко. При падении она не почувствовала ни удара, ни боли. Сначала ее обдало теплой кровью, и по лицу потекла кровь, так, словно она упала в ванну с кровью. Она лежала, раскинув руки, закрыв глаза.
Слышала какие-то утробные звуки, стоны, икоту, плач вокруг и из-под себя: было много недобитых. Вся эта масса тел чуть заметно пошевеливалась, оседая, уплотняясь от движения заваленных живых.
Солдаты вошли на выступ и стали присвечивать вниз фонариками, постреливая из пистолетов в тех, кто казался им живым.
Через несколько минут она услышала голос наверху:
– Демиденко! Давай прикидай!
Зазвякали лопаты, послышались глухие удары песка о тела, все ближе, и наконец груды песка стали падать на Дину.
Ее заваливало, но она не шевелилась, пока не засыпало рот. Она лежала лицом вверх, вдохнула в себя песок, подавилась и тут, почти ничего не соображая, забарахталась в диком ужасе, готовая уж лучше быть расстрелянной, чем заживо закопанной.
Левой, здоровой рукой она стала сгребать с себя песок, захлебывалась, вот-вот могла закашляться и из последних сил давила в себе этот кашель. Ей стало легче. Наконец она выбралась из-под земли.
Наверху оказался куст, она его нащупала, отчаянно уцепилась и, когда переваливалась через край, услышала тихий голос, от которого чуть не кинулась обратно:
– Тетя! Не бойтесь, я тоже живой.
Это был мальчик, кмв майке и трусиках, он вылез, как и она. Мальчик дрожал.
– Молчи! – шикнула она на него. – Ползи за мной.
И они поползли куда-то, молча, без звука…»
Как после этого кланяться костям Бандеры и облизывать Мерца?
