О жадности, статусе и правилах игры
Жадность — черта человеческая. В ней нет ничего загадочного: она вырастает из древнего инстинкта запасать, удерживать, не отдавать. Когда речь идёт о выживании — о еде, тепле, безопасности — человек, случается, идёт на воровство от нужды. Это можно понять, даже если нельзя оправдать.
Но коррупция — не про нужду. Ворованный миллиард не съедают и не согреваются им. Его меняют на другое: на элитные квартиры, на дома, на машины, на бриллианты, на коллекционные часы. Всё это — не про физиологию, а про социальное. Про статус. Человек становится жадным не потому, что ему мало еды, а потому что ему мало места в иерархии. Он хочет обладать статусными вещами, чтобы поднять себя в глазах среды.
И вот ключевой момент. Это у него получается не потому, что он гений конспирации. А потому, что система позволяет. Глупо думать, что никто не видит, как воруют люди на статусных позициях. Видят все. Соседи, подчинённые, коллеги, проверяющие, журналисты, обычные люди в очередях и в комментариях. Дворцы, яхты, часы за миллионы, дети с недвижимостью в Лондоне и Дубае — это не тайна. Это витрина. И если витрина остаётся неприкосновенной годами, значит, это не отклонение, а правило.
Безнаказанность — не сбой системы. Безнаказанность — это и есть система. Это правило игры правящего класса: воровать можно, если ты свой. Если ты в кругу. Если ты делишься. Если ты не выходишь за рамки. Тогда тебе ничего не будет. А если что-то и случится — то не за воровство, а за то, что нарушил неписаный устав: не тем поделился, не туда пошёл, не того поддержал.
Именно поэтому разговоры о «борьбе с коррупцией» остаются пустой болтовней. Не потому, что борцы плохие, а потому что борются не с правилом. Пока правило остаётся — «наверху все такие, и это нормально» — воровство будет воспроизводиться. Одни уходят, другие приходят на их место и быстро усваивают устав.
Три триллиона рублей конфискованного имущества за полтора года — это не просто цифра. Это диагноз системы, в которой жадность перестала быть человеческой слабостью и стала социальным лифтом. И пока этот лифт работает, никакие посадки не решат проблему до конца. Значит, мы в стране что-то не то построили. И это нужно перестраивать — не косметически, а по существу: менять правила, при которых статус достаётся не тому, кто больше украл, а тому, кто больше сделал.
Либо мы меняем правила, либо правила меняют нас.
