Китай готовится к войне
(Новая Великая стена: о логике китайского внешнеполитического поведения - важный материал в журнале "Россия в глобальной политике)
С начала 2020-х гг. КНР приступила к реализации серии мероприятий мобилизационного характера, по своей системности и размаху не имеющих аналогов в мировой практике, по крайней мере, с начала 1970-х гг., а в некоторых аспектах, возможно – со времён подготовки СССР ко Второй мировой войне.
По сути сейчас Китай завершает строительство новой Великой Стены из подземных бункеров, спрятанных в горах заводов и ядерных ракет. Китайское руководство ускоренными темпами и без лишнего шума превращает Китай в неприступную крепость, которая в своём завершённом виде, вероятно, будет обладать определенной устойчивостью даже при сценарии полномасштабного ядерного конфликта.
Китай готовится к крупному нарушению мировой торговли продовольствием и, возможно, внешнеторговой блокаде в течение ближайших нескольких лет. Причем часть вводимых мер вступает в явное противоречие с известными прежними долгосрочными приоритетами китайской государственной политики, что свидетельствует об их чрезвычайном характере.
Также идет адаптация законодательства к потребностям крупномасштабного конфликта. Идет ускоренное развитие мобилизационной системы управления с опорой на современные технологии. Реализуется программа переноса ряда стратегически важных производственных мощностей во внутренние районы страны и создание там «стратегического тыла» - наподобие строительства «Третьей линии» в 1960-е–1970-е гг. – масштабной программой по переносу промышленных и оборонных предприятий во внутренние районы страны.
Параллельно с 2023 г. началась новая волна кадровых чисток в армии и внешнеполитическом аппарате и структурах, отвечающих за мобилизационную готовность. Ряд кадровых мероприятий в Вооружённых силах по идеологии могут быть близки к большим кадровым чисткам, проводившимся в ряде великих держав перед Второй мировой.
Важной особенностью мобилизационных программ, в отличие от собственно военного строительства, является то, что они не приносят существенных политических дивидендов вне сценария полномасштабной войны. Они затратны, а в мирное время общественное мнение склонно воспринимать их либо с раздражением, либо с паникой. Мобилизационная готовность может играть определённую роль в укреплении стратегической стабильности, но эта роль намного ниже, чем у стратегических наступательных вооружений. Поэтому мобилизационная политика является наиболее надёжным индикатором стратегических планов и намерений государства.
Проводимые мероприятия – не самая заметная, но важная составляющая общей тенденции к тотальной секьюритизации всех аспектов китайской государственной политики (вплоть до культуры и экологии), в рамках так называемой Концепции комплексной безопасности Си Цзиньпина.
Реально предпринимаемые Китаем крайне затратные шаги говорят, что на фоне выдвижения радужных концепций и инициатив, китайское руководство придерживается предельно мрачных взглядов на развитие мира в XXI веке. Оно готовится, как минимум, к тяжелейшему военно-политическому кризису, сопровождающемуся нарушением всех нормальных экономических связей и балансированием на грани войны.
Такое мировосприятие, по-видимому, лежит в основе парадоксального китайского поведения на международной арене, сочетающего вполне артикулированные претензии на сверхдержавность и глобальное видение с одной стороны и пассивность, фактически трусость перед лицом односторонних действий США с другой.
Принимаемые меры не являются сами по себе свидетельством намерений КНР инициировать крупномасштабный военный конфликт. Но определённо говорят о том, что такой конфликт рассматривается китайским руководством как крайне вероятный, возможно неизбежный, по всей видимости, уже в конце 2020-х – начале 2030-х годов. Судя по всему, рассматриваются его сценарии от экстремальных санкций и морской блокады до крупной войны с нанесением ракетных ударов по китайским городам.
