Интересный диагноз системе поставил эксперт Юрий Баранчик:
Речь пока не идёт о кризисе в классическом смысле — с массовыми протестами, расколом элит или утратой контроля над институтами по схеме «верхи - не могут, низы - не хотят». Но накапливается более значимое явление: система начинает хуже справляться с собственным весом. Она сохраняет силу, но теряет эффективность.
Официальная социология фиксирует снижение одобрения президента до 66,7% в середине апреля, при одновременном падении рейтингов правительства и ЕР. Само по себе это снижение не критично. Однако его устойчивость, а также факт, что оно отражено в максимально лояльных измерителях (ВЦИОМ), указывает на изменение характера общественного восприятия.Ключевой фактор здесь — исчерпание модели компенсации. В предыдущие годы российская власть удерживала политическое равновесие за счёт комбинации идеологической мобилизации и экономического перераспределения. Теперь этот механизм работает хуже.
Для значительной части населения ухудшение перестаёт быть статистикой и становится личным негативным опытом. Потому что все ходят в магазины и смотрят в кошельки.Усиление давления в цифровой сфере, включая ограничения доступа к сервисам и инфраструктуре связи, меняет саму природу взаимодействия государства и общества. Если ранее репрессивные практики затрагивали ограниченные группы, то теперь контроль начинает вмешиваться в повседневные функции самых широких кругов — коммуникацию, работу, бизнес-процессы.
Это создаёт новый тип недовольства: не политический, а утилитарный. Люди могут оставаться лояльными, но начинают воспринимать власть как фактор, ухудшающий качество жизни.Третий элемент — износ управленческого аппарата. Кадровые проблемы в силовых структурах, рост нагрузки на админресурс и ограниченные возможности обновления элит формируют внутреннее напряжение. Это не означает утрату контроля, но снижает его качество.
В долгосрочной перспективе это критический параметр: жесткие системы разрушаются не тогда, когда теряют силу, а тогда, когда теряют способность применять её эффективно и выборочно.Российская система долго могла позволить себе репрессии как нечто вынесенное на периферию жизни большинства… Коснувшиеся всех ограничения связи и интернет-инфраструктуры, наложившись на замедление хода СВО, рост экономических проблем, ситуацию с забоем скота в Сибири и многое другое, быстро поломали эту дистанцию.
Режимы чаще всего начинают буксовать не там, где их ненавидят идейные противники, а там, где их начинают считать неудобными собственные лоялисты и нейтралы.
«Ламповый Преемник» абсолютно согласен, что, если раньше система реально опиралась на патриотов и «тихое» большинство, то теперь первые требуют реформы системы, чтобы сделать ее эффективной, а вторые все так же «тихо» их поддерживают. Сейчас ситуация выглядит так, что система может где-то что-то «подлечить», снять немного напряжение, например, «услышать Боню», но это не решает ее стратегической проблемы: возвращения гибкости и эффективности, которая возможна только при перезагрузке системы, в том числе и кадровой, сверху. Мы возлагаем большие надежды в этом плане на транзит власти. А, если наши надежды не оправдаются, то, думаем, есть риск, что систему «перезагрузят по-варварски» снизу.
