Умственно скорбные соевые мамкины борцы с режимом, которые так радостно качают тему с "Лебединым озером" в своём милом болотце, даже не понимают, чем лично им аукнется любое событие, связанное с резкой и насильственной сменой власти. Не дай Бог, конечно.
Я вот помню, как в 91-м в первый день ГКЧП люди всерьёз ждали, что по адресам наиболее активных сторонников Перестройки поедут "чёрные воронки". И кто знает, как бы оно было, случись членам ГКЧП иметь тестикулы покрепче.
Впрочем, мы точно знаем, как было, когда у заговорщиков имелась воля и отсутствовала рефлексия. В 1917 году либерал наш радостно приветствовал революцию. Пока не начались расстрелы классовых врагов. Ненавидевший царя Амфитеатров попал в советскую тюрьму просто потому, что буржуй и умный дохера.
Причём, было же сразу понятно, что те все и кончится. Лет за 10 до революции, еще в 1905 было ясно, что будет кровавое месиво.
Российская интеллигенция в массе своей всегда была бесконечно социально тупа, при всей колоссальной образованности. Давайте царя уберём, будем народ просвещать, заживём как в Англии". В советском варианте "как в Америке". Презрение к простому народу, снобизм, чванство, зашкаливающее самомнение - это причины по которым народ не принимает наших либералов. И не понимает наш либерал и самоназначенный креативный класс, что в случае чего, они - это первейшая добыча политических волков. И просто хищников.
Причём, предупреждали умные люди. В 1909 году Гершензон писал про это.
"Сонмище больных, изолированное в родной стране, - вот что такое русская интеллигенция. Ни по внутренним своим качествам, ни по внешнему положению она не могла победить деспотизм: ее поражение было предопределено. Что она не могла победить собственными силами, в этом виною не ее малочисленность, а самый характер ее психической силы, которая есть раздвоенность, то есть бессилие; а народ не мог ее поддержать, несмотря на соблазн общего интереса, потому что в целом бессознательная ненависть к интеллигенции превозмогает в нем всякую корысть: это общий закон человеческой психики. И не будет нам свободы, пока мы не станем душевно здоровыми, потому что взять и упрочить свободу можно лишь крепкими руками в дружном всенародном сотрудничестве, а личная крепость и общность с людьми - эти условия свободы - достигаются только в индивидуальном духе, правильным его устроением.
Между нами и нашим народом - иная рознь. Мы для него - не грабители, как свой брат деревенский кулак; мы для него даже не просто чужие, как турок или француз: он видит наше человеческое и именно русское обличие, но не чувствует в нас человеческой души, и потому он ненавидит нас страстно, вероятно с бессознательным мистическим ужасом, тем глубже ненавидит, что мы свои. Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, - бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной".
Пусть танцуют лебеди, ага. Ну а что же во время бунта Пригожина вся эта соевая революция бегали как ошпаренные в ужасе, думая, куда срочно уехать из страны? Не понравилось, да? Странно.
