Институт ремиграции — аналитический центр, основанный австрийским консервативным активистом Мартином Зеллнером, — опубликовал интерактивную демографическую карту. На карте видно, что при сохранении текущих тенденций (низкая рождаемость коренного населения + высокий уровень иммиграции) доля жителей с мигрантским происхождением превысит 50 % в ряде европейских стран уже в ближайшие десятилетия.
Например в Швеци в базовом 2026 году доля «мигрантского населения» (по широкому определению института — все родившиеся за рубежом + родившиеся в Швеции с хотя бы одним родителем, рождённым за границей) оценивается в 36,8 %. Порог в 50 % будет превышен в 2046 году.
Официальная статистика Швеции близка к этим оценкам, и на конец 2025 года 35,7 % населения имели иностранное происхождение (родившиеся за рубежом или родившиеся в Швеции с одним/двумя родителями, родившимися за границей). Узкая категория (родившиеся за рубежом или с двумя родителями-иностранцами) составляет около 28 %. Рост населения страны в последние годы полностью обеспечивается этой группой, в то время как число людей со «шведским происхождением» сокращается.
Максимум приезжих пришелся на миграционный кризис 2015 года, в Швецию тогда подало около 163 тыс. беженцев. Сейчас В 2024 году количество заявлений на предоставление убежища снизилось до 9,6 тысяч. Однако общая иммиграция остается высокой, более 100 тыс. человек в 2024 году, в том числе за счёт украинцев оказались на территории Швеции с общей численностью 10,6 млн человек.
Пик сдвига миграционного баланса в Европе пришелся на 2022 год. Тогда в Европу приехало 1462089 мигрантов, а выбыло по тем или иным причинам 357522.
Таким образом, снижение числа новых заявлений на убежище после пика 2015 года само по себе не означает разворота демографической тенденции. Миграционный баланс определяется не только количеством новых беженцев, но и трудовой миграцией, воссоединением семей, уже сложившейся численностью мигрантского населения и разницей в рождаемости между группами.
Главный вывод из этой динамики заключается в том, что Европа одновременно сталкивается с двумя процессами — старением и сокращением населения с низкой рождаемостью и продолжающимся притоком населения извне. Если эта комбинация сохраняется, изменение этнодемографической структуры становится не разовым следствием миграционного кризиса, а долгосрочным результатом европейской демографической политики.
