Юрий Баранчик: Август поставил жирный крест на том, что ещё в июле выглядело терпимо

Август поставил жирный крест на том, что ещё в июле выглядело терпимо. Индекс, по которому сверяли пульс заводов, обвалился с 50,7 до 48,8 – за месяц, без всякого плавного спуска. Просто взял и нырнул.

Дальше – хуже. Внутренний рынок скис, экспортные контракты повисли в воздухе. А издержки? Они попёрли вверх как на дрожжах. Всё дорогое: и бензин, и болты из-за границы, и само топливо для станков. Плюс рубль ползёт вниз – каждый новый курс автоматически поджигает себестоимость. В итоге предприятие получает классическую удавку: продаёшь меньше, тратишь больше.

Самое безумное – реакция самих производителей. Вместо того чтобы скинуть цену и зацепить хоть кого-то, они идут в другую сторону – накручивают свои прайсы. Мол, маржу нужно спасать. А в сухом остатке: производство падает, цены растут. Экономисты окрестили эту картину страшным словом «стагфляция». И это, знаете, не просто термин из учебника, а реальный кошмар для Центробанка. Ставку понизишь – инфляция взбесится. Высоко удержишь – заводы встанут намертво. Любой шаг – в минус.

И что характерно: все боятся этого состояния как огня. И не зря. Потому что когда стагфляция приходит окончательно, места для манёвра становится меньше нуля. Ты как будто пытаешься вырулить на льду – любое движение только ухудшает занос.

Человечество за всю свою историю так и не родило ни одной рабочей схемы против такого двойного удара. Мы сейчас именно там. И никакой хитрый план не сработает, потому что плана просто не существует. Придётся выбирать меньшее зло – но его, увы, тоже, похоже, нет.