Что можно добавить интересного к «почти национализации» Ашана и Нестле
Пожалуй, самое оптимистичное предположение из тех, что звучали до сих пор – новые действия России по установлению контроля над крупной иностранной собственностью заставят европейских владельцев повлиять на политику их стран. Например, привести Ле Пен к президентству. С Ашаном непонятно, но российская доля у Nestl– от 1% до 3%. В деньгах много, но точно не настолько, чтобы затевать дома пророссийскую революцию. Вряд ли российский рынок был системообразующим и для Auchan.
Циники могут предположить, что ограничения на вывод денег сами создают привлекательную добычу. У Auchan и Nestl накопились значительные денежные остатки из-за длительной невыплаты дивидендов иностранным владельцам. Которые, как мы помним, аккумулировались на спецсчетах. Чем больше средств собственник не смог вывести, тем привлекательнее становится отстранение его от управления. Это возможный экономический стимул, надо подчеркнуть, а не доказательство конкретного сговора. Скорее всего, сошлось много звёзд.
Пока от иностранного собственника ожидают новых инвестиций, технологий и расширения производства, сохранение его прав имеет практический смысл. Если ожидания сводятся к тому, что он будет поддерживать существующий бизнес, российским заинтересованным сторонам проще сказать: заводы, магазины, сотрудники и покупатели уже здесь — зачем оставлять иностранцу контроль? Тем более, что договориться получится непонятно когда.
Тем более, что внутренний результат надёжнее внешнеполитического. Заставить французское правительство изменить курс через потери Auchan — длинная цепочка с неизвестным исходом. Передать контроль над денежными потоками, закупками и руководящими назначениями — непосредственный результат.
И, конечно, это ещё один шаг в сторону окончательного развода с Западом. Оставшийся западный бизнес потенциально заинтересован в восстановлении отношений, пока ему есть что сохранять и развивать. После потери контроля он может добиваться возвращения имущества — но может и списать потери, перестав быть сторонником экономического сближения. Одновременно внутри России появляются получатели активов, которым возврат прежних владельцев уже невыгоден.
